Тот, постояв некоторое время на втором этаже, произнес какую-то фразу на французском языке и, резко повернувшись, исчез из поля зрения друзей.
В этот момент приятный женский голос объявил посадку на рейс «Вена — Триполи — Луанда». Пассажиры поспешили занять места в салоне самолета.
Когда самолет, оторвавшись от земли, набрал высоту, Сергей посмотрел на свои часы: 2.30 ночи по московскому времени. Лететь еще часа три, пожалуй, стоит вздремнуть. Но, как ни старался он найти удобное положение для головы и ног, пытаясь забыться, ничего не получалось. А тут еще эта крашенная блондинка зачастила в туалет через каждые пятнадцать минут. Хлопанье туалетной двери, невозможность уснуть, — все это раздражало Сергея. Тогда он достал из кармана блокнот и ручку и стал медленно писать:
— Уважаемые пассажиры, наш самолет совершает посадку в аэропорту Триполи. Прошу вас пристегнуть ремни безопасности и не вставать со своих мест до полной остановки самолета, — раздался голос стюардессы.
Сергей взглянул в иллюминатор, над горизонтом всходило солнце, утреннее небо было голубым и безоблачным. Внизу раскинулось во всей своей неповторимой изумрудной красе Средиземное море. Самолет, несколько раз качнув крыльями, стал снижаться. Сделав круг над бухтой, нырнул вниз, шасси со скрипом коснулись бетонной полосы, оставляя на ней черные полосы-пунктиры, — стоп… приехали.
К самолету подали трап, пассажиры благодарили бортпроводниц за успешный полет, спускались по ступенькам и занимали места в автобусе зеленого цвета.
Мартынов, задержавшись, осмотрелся вокруг: типичное здание аэровокзала, самолеты иностранных авиакомпаний на стоянках, красный песок под ногами. Теплый январский воздух и зеленая трава, пробивающаяся через трещины в бетонке — пять часов перелета, ничего не напоминает о московской поземке, венском дожде…
Темнокожий сонный таможенник, производя досмотр вещей, начал ковыряться в сумке Сергея. Найдет или не найдет?
Перед вылетом Мартынов купил в гастрономе кусок густонаперченного сала весом граммов четыреста. Завернул его в коричневую пергаментную бумагу и засунул его внутрь спортивной кроссовки.
Таможенник, порывшись в вещах, бросил сумку Сергея на грязный пол и, отодвинув ее ногой в сторону, рявкнул: «Next». В это время за соседней стойкой раздались истошные женские крики: «Что ты делаешь?». Мартынов, обернувшись, увидел, как, доставая из тугонабитого чемодана одну за другой палки сырокопченой колбасы, седоволосый араб бросал их в стоящую рядом урну для мусора. Коран запрещает мусульманам употреблять в пищу мясо свиньи, и они, строго соблюдая каноны своей веры, следят за тем, чтобы иноверцы не ввозили в страну пищевые изделия из свинины. Но на свой страх и риск в каждом самолете, прилетающем из СССР, везут и везут сальце, колбаску и даже умудряются в металлические банки из консервированных продуктов наливать водку и провозить дефицит в страну, где правит Коран и власть народа — Джамахирия.
«Повезло мне, наверное, у моего таможенника насморк, нюх, видимо, совсем потерял», — подумал Сергей.
Пройдя таможенный контроль, вся группа собралась в центре зала ожидания аэровокзала.
Хотелось одного — принять душ и хорошенько выспаться. Мартынов, попросив Ивана понаблюдать за его багажом, вышел на воздух. Если бы не люди, одетые в непривычные для Сергея одежды — белые до пят халаты, из-под которых выглядывали брюки такого же цвета, напоминающие своим покроем нательное белье, да цвет кожи этих людей, — можно было подумать, что он, выйдя из здания аэровокзала, очутился в Адлере или в другом городе Черноморского побережья. Пальмы и магнолии, цветущая мимоза, стрекот цикад и самое главное — теплый воздух, насыщенный запахом близкого моря, вот то, что создавало это обманчивое, но в то же время приятное ощущение. И еще Сергея поразило практически полное отсутствие женщин на площади возле аэропорта. Хотя, впрочем, нет, вот две пожилые ливийки выгружают вещи из багажника «пежо», в кабине которого, откинувшись на сиденье, курит сигарету хозяин машины. Увидев, что Мартынов внимательно наблюдает за ними, женщины быстро прикрыли платками испещренные морщинами лица.
На автостоянку подъехал автобус — «Мерседес», из которого в буквальном смысле слова вывалился человек-колобок. Огромный живот торчал из потертых синих джинсов. Весь мокрый от пота, вытирая необъятным платком лысую голову, он на удивление быстрым шагом подошел к Мартынову.
— Из Союза?
— Да, из Союза, — закуривая, ответил Сергей.
— Я переводчик из центрального офиса, прибыл за вашей группой. Как долетели?
— В принципе нормально, — пожав плечами и продолжая курить, ответил на дежурный вопрос Сергей.
— Ну и ладненько, собирайте всю группу и загружайтесь, карета подана, — потирая ладони и оглядываясь по сторонам, закончил короткий разговор переводчик.
Разместившись в просторном автобусе, военспецы отравились из аэропорта в Триполи. Жестикулируя пухлыми руками, переводчик выступал в роли экскурсовода:
— Эта дорога называется Тарик Матар, «Тарик» на арабском языке — дорога, «Матар» — аэропорт. Знаменита она тем, что год назад именно вдоль этой трассы, ночью, на высоте 50–60 метров пронеслись натовские самолеты, нанося первый массированный ракетный удар по Триполи, по резиденции Каддафи. Резиденция лидера Джамахирии была практически стерта с лица земли, погиб его приемный сын и много людей из охраны. Сам Каддафи уцелел благодаря тому, что отсутствовал в своей резиденции.
Члены группы, внимательно слушая разговорившегося толстяка, поглядывали в окна автобуса, быстро двигавшегося по удивительно ровной поверхности трассы. Экзотическим пейзаж назвать было трудно: однообразные одно-, двухэтажные постройки с плоскими крышами, на которых были установлены емкости для набора и хранения питьевой воды, да телевизионные антенны, направленные в сторону побережья. Маленькие окна-бойницы, скрывающиеся за высокими заборами, почти повсеместно были прикрыты ставнями с прорезями для доступа в помещения воздуха. У домов, как правило, стояло несколько видавших виды автомобилей, в основном японского или итальянского производства. Несмотря на январь, солнце, постепенно подбираясь к зениту, нещадно палило. Впереди на серой поверхности асфальта виднелись лужи воды, от которых поднимался пар, но при приближении к ним автобуса, лужи внезапно исчезали — мираж, неотъемлемая частица жизни пустыни. В тени мохнатых пальм вдоль обочин автострады, расстелив на песке циновки, торговцы вели бойкую торговлю овощами и фруктами. Аппетитные горки апельсинов, мандаринов, грецких орехов, винограда приковывали к себе взгляды покупателей. Башни минаретов, крики муэдзинов…
— Стратегические бомбардировщики «B1-B», — продолжал говорить переводчик, — вылетевшие из военных баз НАТО в Европе, зайдя с юга страны из Ливийской пустыни, нанесли смертоносные удары сразу по всем крупным городам Ливии: Бенгази, Мисурата, Тобрук, Сирт. Были разрушены зенитно-ракетные, радиотехнические позиции, аэродромы авиации ПВО. После агрессии руководство страны сделало соответствующие выводы: было принято решение о закупке нового вооружения в СССР, о заключении контрактов с военными специалистами на более продолжительные сроки с целью качественно улучшить противовоздушную оборону.
Вдоль автострады под палящим солнцем велись работы по прокладке трубопровода. Трубы большого диаметра лежали вдоль глубоких траншей на подставках.
— Нефть — богатство Ливии, основной источник доходов экономики, — смотря на рабочих в синих комбинезонах и желтых касках, копошащихся возле труб, сказал вспотевший переводчик. — Поскольку своих квалифицированных специалистов не хватает, государство активно привлекает на помощь иностранных специалистов: дороги и трубопроводы проектируют и строят специалисты из Южной Кореи. Строительством жилых и административных зданий занимаются болгары. На нефтеперерабатывающих заводах трудятся югославы. В медицинских учреждениях — госпиталях, поликлиниках — поляки, пакистанцы. С приходом к власти в стране Каддафи народные собрания постановили, что нефть — достояние всего народа. Каждый житель страны, несмотря на свое социальное положение, даже только что родившиеся дети, получали равные права на владение доходами от продажи нефти. В банках открывались специальные счета, куда шли денежные поступления на каждого жителя страны. Ни тебе олигархов, ни коррупции …
— Может, останемся здесь жить? Примем Ислам? — спросил Мартынов у Ивана, сидящего рядом. — Послушаешь этого — не жизнь, а малина.
— Ты что, Серега? Останемся… Нет уж, я положенное время отбарабаню и домой — к березкам, тополям. Да, и не дадут ребята в синих погонах, под белы рученьки — багажом в самолет, и пикнуть не успеешь.
— Шучу, шучу я, Ванюша, — усмехнувшись, задумчиво сказал Сергей. Потом обратился к переводчику: — Слушай, друг, а почему на мечетях месяц в разные стороны смотрит?
— Это же элементарно, Ватсон. Перед закладкой мечети по мусульманским традициям люди смотрят в ночное небо. Запоминают, в какой фазе находится Луна. Когда строительство завершено, на верхушку мечети водружается месяц в таком виде, как он был перед началом стройки.
Автобус вкатил в пригород Триполи. Одноэтажные дома уступили место высоким современным постройкам, из окон которых торчали прямоугольники кондиционеров.