— Да.
— Смешно.
— Да ладно!
— Мужчины обычно не любят клубничный джем. Они любят соус табаско, крылышки барбекю, стейк слабой прожарки. В крайнем случае — пирог из ревеня.
— Всё, что ты назвала — в любое время, но не за завтраком. Кроме, может, пирога. Но и для него сгодится джем. Перебьёт вкус ревеня.
Я засмеялась, и вся неловкость между нами улетучилась. В доказательство, я залезла в тарелку Дэвида и стащила кусочек бекона.
— Ты всегда так делаешь? — Сердитый взгляд серебристых глаз пригвоздил меня к стулу.
— Вообще-то, нет. То есть, у меня нет привычки воровать еду из чужих тарелок.
— Это обнадеживает.
Дэвид раздражённо начал накалывать вилкой остатки яичницы, а с меня будто сорвали одеяло: только что было тепло, а теперь я продрогла до костей.
Можно было бы и промолчать, списать всё на утреннее раздражение. В конце концов, я первая начала не с той ноты. Но мне вдруг показалось очень символичным выяснить всё сейчас, за нашим первым завтраком. Перед началом нового дня, который, возможно, станет первым в череде многих, которые я проведу с Дэвидом.
— Если ты, как Джоуи из «Друзей», не любишь делиться едой, скажи об этом сразу. Но что-то мне подсказывает, что дело не в беконе.
Дэвид не ответил. Взяв свою тарелку, он встал из-за стола и поставил её в раковину. Затем достал с полки две чашки и налил кофе. Одну он поставил передо мной.
— Я не знаю, как ты любишь. Сливки, сахар…
— Сливки, пожалуйста.
— Сливки. Хорошо.
Он открыл холодильник, достал упаковку сливок, отломил один контейнер, аккуратно открыл его и вылил в мою чашку. Затем снова открыл холодильник и поставил упаковку на место. Пустой контейнер полетел в мусорное ведро. Дэвид тянул время.
Я не ожидала, что могу чем-то его смутить. Что Дэвид Рассел вообще может выглядеть смущённым. Неужели, дело именно в беконе?
— Когда ты спросила о неправильности, что ты имела в виду?
Ого!
Если бы я не отрывала взгляда от Дэвида во время всех его перемещений, то точно пропустила бы это выражение настороженности, мелькнувшее на его лице. Он ждал моего ответа и одновременно его опасался. Но какой я ещё могла дать ответ, кроме правдивого?
— У меня чувство, будто я оказалась в параллельной вселенной. Она не хуже и не лучше. Просто другая. И я пытаюсь себя нащупать в ней, зацепиться за что-то привычное, но у меня не получается. Теперь я думаю, что, может, и не надо цепляться?
— Ты не готова к переменам?
— А разве к переменам можно подготовиться? Они обычно не спрашивают: «Привет! Можно мы зайдём?» Они просто наступают, и тебе приходится учиться жить в новых условиях. До последнего времени моя жизнь была относительно статична, поэтому неудивительно, что я чувствую себя немного потерянной.
— Ты скучаешь по своей прошлой жизни? — Дэвид спросил это так тихо, что я сразу же поняла, о чём он в действительности меня спрашивает.
— Я не скучаю по Джеймсу.
— Я спросил не это.
— Ты спросил именно это, — твёрдо заявила я. — Я не скучаю по Джеймсу. Я вообще о нём не думаю. И это не зависит от того, где я, с кем я, что делаю. И, если тебе это интересно, я никогда не воровала бекон с его тарелки.
— Бет…
— Нет, послушай меня! Неправильность для меня заключается не только в том, что я не привыкла ещё к этой квартире, к этой кухне, к этому коту. Она в том, что я до сих пор не понимаю, что ты делаешь в моей жизни. Ты мне так и не объяснил этого, Дэвид. Как-то ты сказал о моей неуверенности в себе, так вот — она никуда не делась. Однажды ты уже ушёл от меня, выпив кофе, и теперь я жду, что ты сделаешь то же самое.