«В справочной библиотеке пустые полки, шеф. Все исчезло за одну ночь. Я уже звонила в полицию, но телефоны выключены».
«Позвоните из автомата».
«Я не нашла ни одного поблизости».
«Какие глупости. А в бистро напротив?»
Длинные ресницы ее подпрыгнули и опустились.
«Какое бистро, шеф? Напротив табачная лавочка, и телефона там нет».
«Я тоже подумал о бистро, старик, — сказал Мотт, — но его действительно нет. Проверь».
В первый раз я почувствовал уже не тревогу, а страх. Что-то случилось со всеми нами, с редакцией, с городом, но я еще не знал всего. Предложив ребятам подождать, я пошел к главному. Он что-то писал или чертил пером и поморщился при моем появлении.
«Я занят, Стил. Никак не могу обдумать тему передовой. Может быть, о загрязнении реки?»
«Какой реки?» — спросил я.
«Нашей, конечно. Вы в уме?»
«А название ее помните?»
«Название? — ошалело переспросил он. — А вы помните?»
И я не помнил.
«А какое сегодня число? — повторил я вопрос Мотта. — А месяц, а год? Может, передовую из прошлого номера помните? Или обложку? А как зовут мэра? И кто возглавляет правительство?»
Он посмотрел на меня почти с ужасом.
«Я ничего не помню, Стил. Абсолютно ничего».
«Я тоже. И никто в редакции».
Он потянулся к телефону. Как и следовало ожидать, он не работал. И я сказал:
«Не трудитесь. Ни один не работает».
Главный не любил долго думать. Он всегда принимал быстрые решения и очень этим гордился.
«Разошлите своих репортеров по городу. Пусть спрашивают кого попало подряд обо всем, что придет в голову. Под предлогом, что журнал, допустим, проводит анкету о сообразительности и быстрой реакции. И пусть не задерживаются. Утрата памяти тоже сенсация. А пока пригласите всех дежурных редакторов ко мне».
Через три минуты мы все собрались у него в кабинете. Это и было Начало, происходившее повсюду в городе, осознание того, что произошло со всеми нами, начало новой жизни, потому что старая была даже не забыта, а начисто изъята из памяти. Собрались забывшие о том, что было вчера, позавчера, в прошлом и позапрошлом году, десять, двадцать, сто лет назад. Помню, как сейчас, это собрание со всеми его восклицаниями и репликами — оно запечатлелось в памяти с той же полнотой, с какой забылось все, что ему предшествовало.
«Кто помнит, какое сегодня число, месяц и год?» — спросил главный.
Молчание.
«Есть ли где-нибудь календарь?»
Календарей в редакции не оказалось. Я шепнул шефу, что все содержимое справочной библиотеки тоже исчезло.
«Который час?»
Часы у всех показывали разное время, в зависимости от того, когда были заведены утром. До этого они стояли.
«Что вы помните, Дженкинс?»