— Запрограммированное знание? — Я не мог удержаться, чтобы не подчеркнуть своего человеческого, свободного от каких-либо программ естества, но он принял это как должное.
— Как всегда при наших встречах: все знаю — и что было, и что будет.
— А что будет?
— Чьи-то рецепторы снимут с меня накопленную тобою память и вернут мою.
— Зачем им понадобилась моя дилетантская память, когда у них есть второй Зернов?
Он посмотрел на меня так, словно хотел спросить: зачем спрашивать, когда у самого готов тот же ответ? Но все же ответил:
— Вероятно, мощность рецепторов ограничена. Один канал связи, и этот канал — ты. Или я, — засмеялся он и добавил: — А сейчас этот канал начнет действовать.
Я не понял.
— А что тут понимать, когда все ясно, — сказал он. — Возвращаешься домой, на дачу. Дочка, дачка, тишь да гладь, — засмеялся он, — а тянет. Родина. Даже меня тянет — теперешнего. Помнишь лужайку в лесу, где вы очутились после дачного ужина? — спросил он без всякой связи с предыдущим. — Узнаешь, если увидишь опять?
— Допустим, — сказал я.
— Оглянись.
Я оглянулся. Вместо фиолетовой дымки, окружавшей замкнутое ею пространство, я увидел поваленное дерево, на котором сидели тогда Зернов и Толька, и лесную чащобу кругом с белесыми пятнами просвечивающего неба.
— Прыгай, Юрочка. Проститься еще успеем. — Мой «дубль» почему-то спешил. — Иди, иди. Земля близко.
Я сделал шаг вперед и остановился. Что-то во мне воспротивилось.
— Не могу же без них, — сказал я.
— Они появятся одновременно с тобой. Расположитесь примерно так же, как очнулись в лесу, сумеете? Это важно для того, чтобы вернуть вас на Землю.
— А как? — спросил я. — Телепортация?
— Неважно, как это называется. Поспеши. Не задерживай их и меня. Потребуется еще некоторое время, чтобы резюмировать все, что вы поняли. Моя информация должна быть полной и законченной.
— Ты с нами?
— Незримо. Как в Гренландии, помнишь? — Он подтолкнул меня в спину, и я очутился в лесу.
Мой двойник и «проходы» Би-центра исчезли.
Но я был не один. На стволе поваленного дерева сидели Зернов и Толька. Мартин стоял рядом со мной, растерянно озираясь. Должно быть, дождь прошел: было тепло и влажно. И упоительно пахло густым настоем из липы, каштана и молодой хвои.
— Где это мы, мальчики? — Мартин все еще недоуменно оглядывался.
— На последней станции перед возвращением на Землю, — сказал я.
Я-то знал больше, чем все они, вместе взятые.
— Кто это тебе сказал?
— Анохин-бис.
Я перехватил внимательный взгляд Зернова.
— Опять? — спросил он.
— В последнюю минуту нашей милой беседы с Бойлом.