— Я с таким боем достал эти аккумуляторы! Пришлось мотаться к начальнику автотранспортного управления. Никак не хотели давать. Но я все-таки вырвал у них!..
По просьбе Марины Ивановны Телицын приказал дежурному проходной: при возвращении задержать санитарную машину, отобрать путевку, замерить горючее, а шоферу — позвонить главному врачу.
Прошло несколько часов. Больного уже успели привезти назад из тубдиспансера. И только еще через час возвратилась санитарная машина. Шофер признался, что возил три мешка картошки на квартиру Юдину, а потом объехал все рынки искал Юдину бочку для соленой капусты.
Против своего желания Телицыну пришлось вызвать Юдина. Он хмуро отрекомендовал ему Марину Ивановну:
— Главный врач.
По-военному составив каблуки и даже слегка прищелкнув ими, Юдин нагнул голову:
— Премного рад... Очень наслышался о вас. — В упор, не мигая, Телицын смотрел на Юдина. Но тот ничего не замечал. — Очень буду доволен — поработать вместе...
Вместо ответа Марина Ивановна протянула ему счет.
— Попрошу вас, оплатите этот счет такси.
Юдин надел очки и, не взглянув на счет, быстро проговорил, все улыбаясь и улыбаясь:
— С вокзала ехали? Сейчас же подпишу к оплате.
Он потянулся было за ручкой, но Марина Ивановна удержала его:
— Подписывать не надо. Оплатите из своих личных денег. Пока санитарная машина возила вам домой картофель и гоняла по рынкам за бочкой для капусты, пришлось вызвать такси — отвезти больного.
Юдин, шаркая палкой по ковру, посмотрел на Телицына. Евгений Михайлович отвернулся.
— Сейчас я оправдываться не буду, но после — доложу вам, в чем дело, — отводя в сторону глаза, проговорил Юдин и сжал губы.
Телицын понял — Юдин все свалит на него. Еще накануне он предупреждал, что возьмет сегодня на несколько часов санитарную машину — отправить картошку в стройконтору, как было обещано в связи с ремонтом телицынской квартиры.
Обещание объясниться не произвело на Марину Ивановну никакого впечатления. Она сказала:
— Я отдам приказ. Рабочий день шофера оплатить за ваш счет. Стоимость бензина высчитать в тройном размере... Я бы не стала по такой цене солить капусту... У меня — все.
— Когда прикажете быть с докладом? — спросил Юдин, направляясь к двери.
— Не надо никакого доклада. Похожу — сама увижу.
Юдин ушел, Марина Ивановна не сдержала улыбки:
— Где вы откопали такого?
— Крупный хозяйственник. Блестящие документы. — Телицын повертелся в кресле. — Вскоре после вашего отъезда в Москву бывший заместитель по хозяйственной части подал заявление об увольнении.
— Он писал мне, что не может работать с вами. Его уход был протестом — пассивным и неправильным, но все-таки протестом. — Марина Ивановна заложила за уши прямые, коротко остриженные волосы, — так когда-то стриглись рабочие делегатки.
Она поднялась и, пригласив Телицына следовать за ней, через боковую дверь прошла в зал конференций.
— Я очень устал, Марина Ивановна, — со вздохом сказал Телицын. — Хотел бы отдохнуть недельку. Не возражаете?
Выразив свое согласие наклоном головы, Марина Ивановна попросила Телицына сесть. Они сели друг против друга, и оба долго молчали, пока наконец Телицын, пожевав губами, не пробасил:
— Сижу как перед поездом.
— Да неужели бы вы и сами могли остаться здесь?
— Меня не поняли.