— А я и не пил, — икая, ухмыльнулся Трофимов. — Просто на пробку наступил...
Дежурный протянул руку и вытащил из кармана его пальто бутылку водки. Трофимов захохотал:
— Ерунда! Мне, Тимке-кузнецу, пол-литра проглотить, — что слону яичко всмятку на завтрак. Знаете, как кузнецы пьют? Раньше в Питере вся полиция кузнецов боялась...
Задержавший Трофимова милиционер сообщил дежурному, что молодой кузнец приставал на улице к женщинам, ругался.
Отправив Трофимова к капитану Батурину, дежурный занялся еще тремя задержанными, и только после них — Новиковым. Старшина доложил:
— У этого гражданина не оказалось документов. Его ссадил контролер трамвая. Ехал без билета...
Решительно отказавшись «раздавить маленькую» и отвязавшись от дяди Коли, Виктор Дмитриевич пошел своим путем. Зная, что в больнице, конечно, взволнованы отсутствием, он сел в трамвай, решил ехать без билета. К несчастью, на следующей остановке в вагон вошел контролер...
Перебив докладывающего старшину, Виктор Дмитриевич попросил дежурного:
— Позвоните, пожалуйста, в больницу. Там волнуются... Доктору Мещерякову позвоните...
Через час за Новиковым приехала Леля Мартынова. Увидев его трезвым и расстроенным, она обрадовалась. Ни о чем не расспрашивая, она только сочувственно покачала головой:
— Проголодались, наверно. Вы же не обедали сегодня... Пошли быстрее...
Но он не думал сейчас о еде, даже не чувствовал голода. Радостно и вместе с тем горько было у него на душе. Как не радоваться, если уже нашлись силы удержаться от искушения и не выпить? Но и как не горевать, если подвел и людей и себя, если вдруг выпишут из больницы без специального лечения? Этого Виктор Дмитриевич боялся больше всего.
Леля рассеяла его опасения. Мещеряков и не собирается выписывать, и не ругается.
Немного успокоившись, Виктор Дмитриевич заметил, что мужчины засматриваются на Лелю, — она красивая, с ней приятно идти по городу. Он сейчас же отогнал эти мысли. Нашел о чем думать!
Капитан Батурин послал на завод сообщение о недостойном поведении молодого кузнеца.
Получив письмо из милиции, Трофимова вызвал председатель завкома. Часа полтора он нудно читал ему нотацию — до тех пор, пока кузнец не прервал его:
— А вы что, не пьете? Святой?.. Ну, виноват я. Попался. Буду теперь осторожней.
— Да, надо быть осторожней, — согласился председатель. — Нехорошо получается. И тебе неприятности, и мне вот — дорогое время приходится терять. Я бы отчет о массовой работе успел составить... Ты уж давай, чтоб не было больше...
Отпустив Трофимова, председатель завкома написал в милицию ответ, что меры приняты, с кузнецом проведена воспитательная работа.
Но этот ответ не удовлетворил Батурина. Прочитав его, он позвонил на завод и предложил директору уволить Пал Палыча Фомичева. Директор запротестовал:
— Что вы! Пал Палыч — золотой мастер.
— Да он вам молодежь разлагает.
Директор возмутился вмешательством милиции в заводские, дела и раздраженно ответил Батурину:
— Фомичев нам десять учеников за этот год обучил.
— Чему? — усмехнулся Батурин. — Пьянству?.. Дурную траву надо с поля вон, а вы — цацкаетесь со старым пьяницей.
— Он ни разу не появлялся на заводе в пьяном виде. А ходить за ним по пятам — у меня сыщиков нет. Да и не могу я запретить человеку выпивать в свободное время. Это — его личное дело... Вы писали насчет Трофимова, так по этому сообщению меры приняты. Председатель завкома докладывал мне, Трофимов поймет. Больше не будет с ним такого.
На пути в контору Мещерякову повстречалась тетя Феня. Они остановились около дома, в котором жил главный врач. На столбе работал электромонтер Петров.
— Заставил все-таки Юдин прожектора поставить, чтобы начальству не споткнуться ночью, — сказала тетя Феня. — Кричат, что дорогу к приемному покою освещают. Больно нужен Юдину приемный покой, если б напротив начальство не жило...
Алексей Тихонович ничего не ответил. Он и так шел ругаться с Телицыным и Юдиным.
Застав у главного врача Юдина, сразу же напал на него, возмущаясь тем, что до сих пор ничего не делается для оборудования лаборатории.