Читать книгу «Возвращение в жизнь» онлайн.
Настроение Виктора Дмитриевича улучшилось неожиданно, и будто бы от пустяка. Но этот пустяк оказался необычайно для него важен.
За все время он ни разу не получал передач, — от кого бы? — и был радостно удивлен, когда Алексей Тихонович передал ему пачку папирос:
— От тети Фени...
Выкурив папиросы, он сложил мятую бумажную пачку «Звездочки» вчетверо и стал носить ее постоянно с собой, в кармане тужурки, как Кошелев — свой новый «календарь».
От поступивших больных Виктор Дмитриевич услышал, что в одном институте проводят лечение алкоголиков каким-то новым способом.
— То ли антабус, то ли антобус... или тиурам... порошок такой. Если жить хочешь — пить не будешь, — рассказывал опившийся старый железнодорожник, еще недавно бывший заместитель начальника управления дороги, а теперь с трудом добившийся места весовщика. — После этого способа, как взял водки в рот, так и беги сам себе венок заказывать. Поневоле удержишься. Но лечение страшное. И не попасть — очередь...
Виктор Дмитриевич сейчас же обратился к Мещерякову:
— Говорят, есть новый способ.
— Но это — трудный очень способ... Не боитесь?
— Лучше вытерпеть что угодно, только бы...
О новом методе лечения алкоголизма Мещеряков знал хорошо. Он ознакомился со всей появившейся по этому вопросу литературой и уже в течение месяца ездил в институт, изучал применение антобуса или, как его еще называли, тиурама — тетраэтилтиурамдисульфида, вырабатывающего стойкую отрицательную реакцию на алкоголь. В больницах никто пока не применял тиурама. Этот эффективный метод был сложен, предназначался лишь для незначительной части алкоголиков, с наиболее крепким организмом.
Тиурам — технический препарат резиновой промышленности, и для использования его в медицине надо было производить перегонку по определенной схеме. Но сложность заключалась не только в том, чтобы достать и приготовить тиурам. Трудный метод лечения требовал особой осторожности. В начале освоения препарата имели место смертельные случаи. Теперь новый метод был уже освоен, смертельных случаев больше не было, но трудности все равно остались.
И без просьбы Новикова Алексей Тихонович сам задумывался над возможностью лечения его этим препаратом, изучал историю болезни Виктора Дмитриевича, сопоставлял прежние и нынешние заключения терапевта и рентгеноскопию.
Московская профессура, уже имевшая значительный опыт применения тиурама, рекомендовала его лишь для тех алкоголиков, которые неоднократно и безуспешно лечились до этого другими способами. Но Мещеряков не придерживался правила, что всякую рекомендацию надо огулом распространять на всех подряд больных. Подход здесь должен быть строго индивидуальным.
От применения к Новикову тиурама Алексея Тихоновича удерживали тревожные мысли о будущей жизни Виктора Дмитриевича. Где и как он будет жить после больницы? Кто присмотрит за ним? А ведь если по окончании лечения новым препаратом он сорвется, дело может кончиться смертью. Значит, лечение его новым методом — это риск. Надо подумать о будущем Новикова, и только после этого рисковать.
Алексей Тихонович ясно представлял себе, что после лечения сразу вернуться к музыке Новиков не сможет: нет ни одежды, ни жилья, ни инструмента. Кто его — такого — возьмет? Придется начинать с иного. Но как? У него нет никакой другой специальности. Обучить?..
Эта мысль овладела Мещеряковым. Обучить, обучить слесарем! Здесь же, в больнице, в технической части. На заводе освоение специальности слесаря новичком рассчитано всего на три месяца. А работа там несравненно сложнее. Здесь, в больнице, слесарь — универсальный мастеровой: он может сменить замок в отделении и запаять прогоревший бак кипятильника, исправить картофелечистку на кухне и сшить оборвавшийся в прачечной привод. Вот с этого и надо будет начинать Новикову свою новую жизнь!
Работая в технической части, Новиков одновременно обучался слесарному делу. Оно давалось ему легко. В юности он любил возиться дома по хозяйству. Отец — старый ленинградский рабочий — оборудовал на кухне верстак. Каждый раз, как только сын становился к верстаку, мать принималась ругаться: «Пальцы собьешь!» Случалось, что пальцы действительно сбивались, но Виктор Дмитриевич работал в охотку, и многому научился у отца. Эти навыки воскрешались сейчас, когда он опять взялся за инструменты.
В один из дней начальник технической части утром попросил Мещерякова отпустить Новикова в город:
— У меня заболели двое рабочих. А уже оплачены все счета, и сегодня надо обязательно вывезти материалы. Я возьму Новикова под свою ответственность.
Мещеряков задумался. Отпустить больного в город? Больной будет тепло одет, может сбежать, — на первый случай есть что пропить. В других больницах бывало так.
Поколебавшись и быстро перебрав в памяти все свои наблюдения за Новиковым, он все же разрешил.
В городе Виктор Дмитриевич чувствовал себя странно. Он уже давно не был так вот прилично одетым. Последнее время он ходил в таких отрепьях, что все оглядывались на него — или презрительно, или с подозрением.
«Хорошо бы сейчас побродить по городу», — думал он, глядя по сторонам. Крепко держась за борт мчащейся машины, он с жадностью, будто впервые видел все это, смотрел вокруг... Новые дома, дома, дома. Вышки метро. Толпы на проспектах. Жизнь!..
Думая об этом, он радовался быстрому бегу машины, ветру в лицо и тысячу раз благодарил Мещерякова...
Материалы на базе были получены и погружены быстро. Начальника технической части позвали в контору оформлять документы. Грузчик недовольно пробурчал, что теперь придется задержаться на целый час — отпустят сто деталей, а оформлять будут двести бумажек! — и отправился в киоск за папиросами.
Виктор Дмитриевич посидел на подножке машины, покурил. Хотел поговорить с шофером, но тот, откинув голову и подергивая во сне бровями, будто отгоняя невидимых мух, сладко дремал. Тогда он решил немного поразмяться. Неторопливо побрел по улице, останавливаясь около витрин и внимательно рассматривая выставленные в них мужские костюмы, хорошо бы после выписки купить.
Незаметно он прошагал почти весь квартал, и задержался около подъезда большого старинного дома, где теперь помещался участок народного суда. Там собралась толпа.
Виктор Дмитриевич увидел, как из подъезда вывели Подольного под конвоем двух милиционеров. Вагоновожатый шел сгорбившись, заложив руки за спину. Оборачиваясь, он глазами отыскивал кого-то в толпе.
Но из толпы вышел совсем не тот, кого он искал, потому что он сразу же отвернулся и опустил голову.