Читать книгу «Возвращение в жизнь» онлайн.
Одна высокая грузовая машина вдруг оказалась не сбоку, как все остальные, а бежала почему-то прямо на трамвай. Это было уже совсем интересно. От любопытства Славик даже прилип носом к холодному стеклу.
Но больше он не сумел ничего разглядеть. Что-то больно ударило его в лицо, кольнуло в левый глаз, и Славик упал со скамейки.
Грузовая машина врезалась в моторный вагон. От неожиданного сильного толчка молоденькая кондукторша, потеряв равновесие, ударилась затылком об дверную ручку и потеряла сознание.
Мария Васильевна, свалившаяся на пол, поднялась с коленей, схватила Славика на руки, испуганно начала вытирать платочком его лицо, изрезанное осколками разбившегося стекла. Один осколок острием вошел Славику прямо в глаз, и глаз вытекал. А Славик, все еще не выпуская потемневшего от крови трамвайного билета, подаренного кондукторшей, кричал:
— Ой, больно!.
В середине дня в отделение поступил новый больной — Подольный.
Подольный — коротконосый, тщедушный человек с толстыми и красными, оттопыренными ушами — напугал Виктора Дмитриевича. Он ни минуты не лежал спокойно, невразумительно, без передышки, нес несуразицу, часто вскакивал. Исколотое черными угрями, большеглазое, жирное лицо его, со старческими широко раскрытыми порами, корчилось в гримасах. Верхняя— заячья — губа нервно подергивалась. Разорвав рубашку, он вспрыгнул на спинку кровати, прокричал три раза петухом и жиденьким, срывающимся тенорком запел: «На бой кровавый, грозный и правый...»
Когда санитарки стащили его, он закричал, дико вращая глазами:
— Отойдите! Я — атом! Сейчас взорвусь!..
Не прошло и пятнадцати-двадцати минут, как, подняв в палате переполох, Подольный снова заголосил:
— Горим!.. Горим!..
Санитарки хотели удержать его. Он вырвался, остервенело ударил старую санитарку ногой в живот. Не мешкая, Мещеряков жесткими пальцами схватил его за руки и так легко водворил на кровать, что Виктор Дмитриевич подивился спокойствию и физической силе врача.
— Слушайте, Подольный, — не повышая голоса и отпуская его руки, обратился к нему Алексей Тихонович. — Если вы сейчас же не перестанете безобразничать...
Подольный воззрился на врача и заорал:
— Уйди!.. Ты — Риббентроп?.. Риббентроп! Риббентроп!..
Алексей Тихонович направился к выходу, сказав дежурной сестре:
— Пусть подурачится. Пойду позвоню в милицию.
Подольный бросился за ним.
— Риббентроп, постой! Я — Черчилль!
— Прекратите безобразничать! — сурово окрикнул Мещеряков. — Ложитесь спать. — Он повернулся и вышел из палаты.
Растопырив руки, Подольный заскакал на одной ноге, горланя всякий вздор. Сзади неожиданно подкрался к нему Кошелев, тряхнул его за плечи:
— Ты чего прыгаешь, как блоха в штанах? — Старик еще раз тряхнул его и уложил на койку.
Подольный угомонился.
Ночью он разбудил Виктора Дмитриевича:
— Как доктор — ничего? — совсем здраво спросил он еле слышным шепотом.
Виктор Дмитриевич почувствовал липкое прикосновение холодных и мокрых рук Подольного, цепких, как у утопающего.
— Договориться с доктором можно?.. По пьянке у меня дело одно вышло, — пояснил он.
Кошелев вылез из-под одеяла, шлепая босыми ногами, подбежал к кровати Подольного. Нагнулся к самому его лицу и быстро проговорил:
— Если ты, гад, доктора нашего или санитарку какую хоть пальцем тронешь... смотри! Мозги тебе сдвину. Тогда по-настоящему, на всю жизнь петухом закукарекаешь...
Подольный замолчал, сунул голову под подушку.