Читать книгу «Возвращение в жизнь» онлайн.

Кроме специалистов, никто не видит, как начинает разрушаться крепкая скала. Разрушение почти всегда незаметно, и первая маленькая трещина не вызывает никаких опасений. И лишь много позднее, когда скала разрушилась, человек вспоминает — когда-то он действительно видел трещину, но тогда и подумать даже не мог, что с нее все и началось...

Сколько бы Ася ни пыталась потом найти причины всех несчастий, вторгшихся в семью, сколько бы ни отыскивала она день, с которого все началось, она всегда почему-то возвращалась именно к тому горько памятному дню, когда Виктор впервые не пришел домой ночевать, когда он встретился с Черновым и Брыкиным. С этого лета сорок шестого года Ася и повела счет своим бедам, хотя поначалу и казалось, что беспокоиться совсем нечего — Виктор не виделся с Брыкиным, увлеченно работал, был нежным и внимательным...

Все дни отпуска были для Аси как один солнечный, сияющий день. Только сейчас пришло к ней настоящее ощущение мира. Нет обстрелов, не надо больше тревожиться за мужа... Сонная тишина в тени пригородных рощ. Руки, глаза, губы Виктора, такие родные, родные... Он стал за это время ей еще ближе и дороже...

С утра Виктор Дмитриевич много занимался, готовился к концерту. По вечерам он допоздна писал, сидя за пианино, на котором прежде играл Асин отец. Ася, устроившись на диване, читала, а иногда просто, отложив книгу, смотрела на мужа. Ей доставляло наслаждение видеть его за работой, всматриваться в его напряженное, озабоченное лицо. Перед сном они часто выходили к Невке — побродить в летних сумерках...

В концерте Виктор Дмитриевич выступил с большим успехом. Ася услышала много хороших слов о муже. Нерастраченные силы. Смелость, самостоятельность в трактовке. Придирчивый к себе исполнитель, не ищущий внешней эффектности в игре. Блестящая отделка сложных технических кусков...

Ася и Виктор были полны радостью успеха.

Домой они возвращались пешком, долго стояли на мостике перед решеткой Фельтена, за которой белыми видениями просвечивали фигуры статуй в Летнем саду. Зыбкий блеск реки, шпили, мягкий свет уже рождающегося нового дня — все это увеличивало радость, волновало...

Шагая по набережным вдоль уснувших домов, они мечтали о будущем. Как бы ни было хорошо сегодня, непременно хочется, чтобы завтра было еще лучше. Всей душой они верили в свое завтра.

Через несколько месяцев Виктор Дмитриевич с не меньшим успехом выступил еще в одном большом концерте.

Когда Виктор и Ася приехали домой, они увидели на столе присланный Аркадием Черновым огромный букет: тяжелые, точно бархатные, вишневые георгины и влажные астры — осенние цветы, прощальный привет незаметно промелькнувшего северного лета...

На островах осень была веселее, чем в центре города,— красочнее, душистее. Над крышами низеньких домов, над тихими улицами и покатыми берегами, в синеватом воздухе плыли и плыли, чуть покачиваясь, розовые, желтые, трепетно просвечивающие на солнце, еще мягкие листья.

Когда со взморья подули ветры, улицы наполнились порывистым шорохом лиственных метелей. Листья падали хозяйкам в открытые сумки, запутывались в волосах, влетали в форточки. По дороге в школу дети собирали осенние букеты.

Всю осень Ася наблюдала за листьями. Ее не покидало немного восторженное, приподнятое состояние. Все больше красоты замечала она вокруг себя, и знала — это от любви. Никогда в жизни она еще не видела такой осени.

Песня, написанная в эти дни, принесла Виктору новый успех.

На первом ее исполнении Ася сидела рядом с мужем. Она то и дело взглядывала на него и любила еще больше — за то, что он нужен не одной лишь ей, но и многим, многим людям. Надо беречь его талант, беречь не только для себя, но и для всех.

Аркадий Чернов, присутствовавший на концерте, от души хвалил песню и со смехом требовал:

Отметить, отметить!.. Не зажимай!..

С концерта Ася поехала прямо домой, а Виктор Дмитриевич вместе с Черновым и несколькими музыкантами — ужинать в «Метрополь». Жену он не взял с собою, считая, что неудобно вести ее в ресторан в полуночный час.

Вернувшись из ресторана совсем уже под утро, он разбудил Асю, недовольно заметившую: «Ты, кажется, выпил немного лишнего», — поднял на руки и, целуя сонные глаза ее, возбужденно проговорил:

— Вот теперь мы по-настоящему знаем, что силы у нас есть, Только работать и работать. В искусстве ведь надо иметь право на работу. Вчера я окончательно убедился, что право это у меня есть...

Он отнес жену на диван, а сам сел к пианино. Ася любила шопеновские мазурки и часто просила Виктора поиграть. Сегодня ему самому хотелось сделать ей приятное.

Ася переглядывалась с проснувшейся матерью и улыбалась. Первое чувство легкого недовольства бесследно исчезло. Виктор Дмитриевич повернулся к жене, весело воскликнул:

— Помнишь, как сильно сказал Шопен? .. Живу, хочу жить, люблю радоваться, когда в здоровых людях брызжет стихия жизни!..

Открытый и общительный характер Виктора Дмитриевича притягивал к нему людей. У него было много хороших товарищей по войне, по работе. Это были честные и интересные люди. С ними и жизнь казалась полнее.

В праздники, а часто и по воскресеньям, дома собирались друзья Виктора, товарищи Аси по службе — молодые архитекторы. Эти вечера, полные громкого, неудержимого смеха, интересных рассказов, споров, музыки, доставляли Асе большое наслаждение. Она любила их еще и потому, что после них Виктор точно заряжался новой энергией, работал еще увлеченнее, а у нее крепли ясные и чистые чувства к мужу. Смотря на него, она порою даже думала — не во сне ли она так счастлива?

Но в одно из воскресений встречу друзей пришлось отменить. Днем внезапно выяснилось, что вечером Виктора не будет дома. Ася успела предупредить всех гостей по телефону. Приехал только один Вадим Аносов, старый друг Виктора по консерватории, его одногодок, подвижной, с кольцами рыжеватых волос на вечно взлохмаченной голове, в тяжелых очках на широком веснушчатом носу.

Вадим был так же жизнерадостен и трудолюбив, как и Виктор, и это, наверно, сближало их больше, чем что-нибудь другое. Сам он принадлежал к не часто встречающимся в искусстве людям, которые ясно видят меру своего таланта. Он знал, что только упорный труд может принести ему успех. Но сам по себе этот труд — каторжный для кого-нибудь другого — давал ему наслаждение и составлял его счастье.

Аносов был из числа непредприимчивых и не умеющих устраиваться людей. С войны он вернулся в поношенной шинелишке и с пятью благодарностями Верховного Главнокомандующего. Комната его сгорела во время блокады. Виктор принялся хлопотать за него. Он не стал бы, может быть, делать это для себя, но не мог оставить в трудную минуту без помощи одинокого, бессемейного друга. Комната была выхлопотана, Вадим устроен в оркестр драматического театра.

Первое время, еще не став на ноги, Вадим частенько столовался на Крестовском. К нему быстро привязались и Прасковья Степановна и Ася. Он всегда приносил с собой немного шума и много бодрости.

Вадим быстро стал в доме совсем своим и любил бывать здесь, где его встречали как родного. Когда он входил в комнату и видел, как над столом светит маленькая люстра, а Виктор, с нотной бумагой в руках, сидит около стола или за пианино, у него появлялось теплое чувство, будто он вновь обрел потерянный дом. Прасковья Степановна всегда спешила накормить Вадима, и потом, уже без всякого стеснения, продолжала при нем заниматься своими хозяйственными делами.