Читать книгу «Возвращение в жизнь» онлайн.
Славинский удивился, что Алексей ничего не говорит ему об увольнении или выходе на работу.
Попрощались они коротко — без враждебности, но и без какого-либо проявления дружеских чувств.
Разбор истории с Черновым Петр Афанасьевич перенес тяжело. В эти дни Мещеряков, переживавший несчастья друга не меньше, чем он сам, не тревожил его, и подошел к нему, когда увидел, что он находится уже в более спокойном состоянии. И с этого началось их сближение, возродилась прежняя дружба.
Еще учась в медицинском институте, Славинский, помышлявший о большой научной работе, поступил на заочный факультет института иностранных языков и успешно окончил его. В своем отделении он организовал кружок по изучению английского языка. Но последние полтора месяца совсем его забросил. Взглядывая на сохранившееся на стене расписание, он все не мог заставить себя снова продолжать занятия.
В субботу, в половине четвертого, в отделение пришла Марина Ивановна. Она не заглянула, как обычно, в палаты, а направилась в ординаторскую. Все уже ушли, кроме Славинского, который удивленно встретил главного врача. Марина Ивановна поздоровалась, сняла шубу, достала из кармана блокнот и карандаш, села за стол.
— Где же остальные? Разве сегодня нет занятий вашего кружка? — Она раскрыла блокнот, посмотрела, хорошо ли заточен карандаш. — Позабыла кое-что из грамматики, а сейчас сижу над переводами двух статей из английских журналов. Приходится трудновато...
Петр Афанасьевич засмеялся, сбросил шапку и шарф.
Они позанимались часа два. Поблагодарив, Марина Ивановна спросила:
— Почему вы прячетесь в отделении? Давайте организуем такой кружок для всей больницы. Меня — первой прошу записать...
Сначала Славинский думал, что Марина Ивановна приходила к нему в отделение, только лишь чтобы напомнить ему о кружке, подтолкнуть его. Но потом увидел, что приятно ошибся. Она действительно собиралась заниматься. Без единого пропуска посещала все занятия, вела себя как самая примерная ученица, и смущалась, если вдруг не могла ответить на какой-нибудь вопрос Славинского.
Вместе с Мариной Ивановной в кружке начали заниматься еще несколько врачей, в том числе — Беликова и Мещеряков.
Занятия проводились теперь не в отделении, а в больничном клубе. Как-то после занятий Мещеряков предложил Петру Афанасьевичу остаться посмотреть кинофильм.
— Картина старая да, наверно, и не очень интересная, — попробовал отказаться Славинский.
— Зато очень полезная, — пообещал Алексей Тихонович.
Картина в самом деле была старая и, действительно, не очень интересная. Но Славинский вышел из зала потрясенный. В нескольких эпизодах картины играл Чернов — играл с подлинным блеском.
— Ты специально повел, чтобы добить меня? — хмуро спросил Петр Афанасьевич у друга, вспоминая теперь, что виденный им портрет Чернова в его комнате — это кадр из только что просмотренного фильма.
— Нет, Петр. Я хотел, чтобы ты подумал о будущем... Если бы, предположим, ты даже и спас Чернова, он бы остался трудным человеком, — у него уже были испорчены и характер, и душа, и организм. Спасать его надо было раньше — в самом начале, когда он еще не стал мерзавцем. Вот для этого и нужна профилактика. Чтобы человек не начинал спиваться. А уж ежели начал, так остановить, пресечь зло в самом начале. Забудешь об этом — нечего тогда будет тебе делать в диспансере, где ты хочешь работать по совместительству.
Славинскому предложили совместительство в районном невро-психиатрическом диспансере. Петр Афанасьевич чувствовал словно пробудившееся в нем после долгой спячки желание активной деятельности. Возрождалась прежняя, совсем молодая энергия.
Дав свое согласие, Петр Афанасьевич рассчитывал на интересную работу в диспансере, но оказалось, что там, как и в некоторых других диспансерах, не проводили лечения апоморфином и гипнозом, не хотели возиться с алкоголиками.
Дела ему сдавала доктор Барановская, которую Славинский хорошо помнил по институту. Она в свое время получила назначение в Дагестан, но какой-то благодетель пристроил ее в Ленинграде. Она нигде долго не работала, все искала место получше.
— Вряд ли сработаетесь со здешним начальством, — посматриваясь в маленькое круглое зеркальце и взбивая одной рукой прическу, предупредила его Барановская. — Увольнять меня ведь не за что. Я еще устрою шум! Подумайте только — вызвали и предложили самой уйти. При такой обстановке, когда тебя начинают травить, оставаться, конечно, невозможно... Главный врач здесь не ценит спокойствия. Ведь как хорошо все было. Больше всего возни с алкоголиками, но я избавляла диспансер от этого. Направляла всех в больницу, и на этом — конец... Тут приходила комиссия. Я показала им: видите, нет помещения, чтобы проводить лечение апоморфином. И больше никто не тревожил... А теперь начальство получило какую-то директиву, что ли. Не понимают, и директива эта — на время. Потом опять все забудется, пойдет по-старому...
Но Петр Афанасьевич не разделял мнения Барановской. Вряд ли теперь пойдет все по-старому. Уже всем становится совершенно ясно, что лечить алкоголиков надо не в больницах, а амбулаторно. Он бы начал лечение апоморфином в диспансере и без всяких указаний сверху. Директивы действительно могут быть на месяц или на год. А борьба с алкоголизмом — большая задача на годы и годы.
Славинский был теперь твердо уверен, что главное лечение алкоголиков, конечно же, должно быть массовым и проводиться в диспансерах. Это не будет отрывать больных от работы. Здесь можно создавать большие группы, а по окончании курса назначать контрольные явки и устраивать профилактические сеансы, закрепляющие рефлекс отвращения к алкоголю.
Возвращаясь мыслями к своей оставленной научной работе, Петр Афанасьевич настойчиво и придирчиво допрашивал себя. Что сделал он? Ну что? В тысячу первый раз описал приступ белой горячки? Подтвердил описания профессора Верейского, уже и без того подтвержденные? Так что проку? Этим он помог Новикову? Вот Алексей как-то предлагал, видимо, действительно важную и интересную тему — роль профилактики в борьбе с алкоголизмом. Тогда он не понял всей широты и значения ее. А теперь?
Он мысленно вновь увидел Галю Чернову, в ватнике, занимающуюся на уголке стола... и ее письмо...
Сейчас, и лишь сейчас он понял, как прав был Мещеряков в своих спорах с ним...
Решив заняться разработкой предложенной Мещеряковым темы, он развил мысль Алексея Тихоновича и несколько по-другому — шире —определил тему своей будущей научной работы: «Роль и практические средства массовой профилактики в борьбе с алкоголизмом и лечение алкоголизма в амбулаторных условиях».
Составляя план работы, Петр Афанасьевич постоянно испытывал настоятельную потребность советоваться с Мещеряковым, видя, как много за последние годы прибавилось у Алексея врачебного опыта.
Закончив план, Славинский обсудил его с Мещеряковым и Мариной Ивановной и приступил к сбору материала, который ему давала работа в больнице и диспансере.
По опыту Мещерякова с токарем Гуйдой, Петр Афанасьевич тоже попробовал провести наложение общественной опеки на нескольких алкоголиков, попавших на лечение в диспансер.