Гранд: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Однако в «Приморском» не оказалось свободных номеров, «потому что летний сезон и большой наплыв». Любезная администраторша прозвонила окрестные отели. Свободное место оказалось в «Гранде» в Сопоте. Кто-то в последний момент отказался от брони. Йоахим на поезде доехал до Гданьска, оттуда на электричке до Сопота. По дороге с вокзала до отеля у него только дважды случались приступы дрожи. Он отстоял очередь к стойке ресепшен. Комната номер 404. Администраторша слегка удивилась, когда он сообщил, что хочет расплатиться заранее. Прямо сейчас. Он оставил вещи в номере, позвонил Урсуле, сказал, что добрался до места без приключений, и спустился сниз. Он не хотел сейчас быть один.

В баре было не протолкнуться. Он встал у стойки, заказал бокал вина. Молодая пианистка играла Шопена. Йоахим оглядел зал. Девушка с белым цветком в волосах. Очень похожая на его дочь. Рядом с ней на диванчике мужчина украдкой смахивает слезы. Йоахим уставился на него, в какой-то момент их взгляды встретились. Мужчина чуть подвинулся на диване, сделал приглашающий жест. Йоахим поблагодарил его кивком. Он дослушал до конца музыку, попросил счет. Пока барменша занималась клиентом на другом конце стойки, незаметно положил под счет банкноту в двести злотых и вышел из бара.

Вернувшись в номер, он распаковал вещи. Костюм повесил в шкаф, голубую льняную рубашку – на плечики в прихожей. Как следует начистил ботинки. На полочку около раковины выложил комплект чистого белья. Потом позвонил сыну. Тот трубку не брал, и Йоахим вспомнил, что у него с сегодняшнего дня отпуск и он сейчас, вероятно, где-то в Алгарве, в Португалии. Йоахим наговорил сообщение на автоответчик, в котором сообщил сыну, что очень по нему скучает и очень им гордится. Потом долго разговаривал с дочерью. Она, явно испуганная, с тревогой первым делом спросила, «все ли в порядке у них с мамочкой». Она была в каком-то ночном клубе. На заднем плане играла ритмичная музыка, кто-то громко хохотал и визгливо разговаривал. Йоахим не был уверен, что она расслышала его, когда он сказал, что любит ее больше всех на свете.

Потом он включил компьютер.

Написал письмо жене – с изумлением вдруг подумал, что это первое письмо к ней за всю жизнь! – в котором сообщал ей данные своего банковского счета, все цифры, все коды и пароли. Напомнил также о ячейке с документами в хранилище банка. В отдельном письме искренне и сердечно поблагодарил свою аспирантку за совместную работу и приложил к письму копию статьи для Nature и все документы, подтверждающие факт ее публикации в одном из осенних выпусков журнала.

Потом стер все письма в почтовом ящике и все личные записи с жесткого диска. Принял душ и тщательно побрился. Проглотил вечернюю горсть таблеток, добавив к обычной дозе три таблетки валиума. Погасил все лампы, открыл окна. Сев в кресло, вслушивался в шум волн.

Он не плакал. Чувствовал действие валиума, но сна не было. Около полуночи он достал из мини-бара бутылку вина и выпил ее за раз одним глотком. Валиум, смешанный с алкоголем, всегда действовал на него.

Он уснул.

Проснулся Йоахим, уже когда начинало светать. Прошел через сад на пляж и долго гулял по берегу. Вернулся в номер только тогда, когда случился первый приступ дрожи. Написание записки печатными буквами заняло у него больше получаса. Он не мог бы вспомнить, сколько раз рвал и выбрасывал в унитаз листочки с нечитаемыми каракулями. Он достал портмоне с документами и вместе с запиской положил его в конверт. Надел голубую рубашку и костюм. Включил радио и послушал новости.

В углу комнаты, прямо под потолком, открыл кусок покрашенной белой краской трубы, спрятанной под плотными занавесками. Прямо над ночным столиком. Если перекинуть через трубу пояс и встать на столик, петля пояса будет доставать до шеи. Останется только ногой оттолкнуть столик.

Он освободил столик и придвинул его к стене вплотную. Перекинул пояс через трубу, сделал петлю и сунул в нее голову. Все было именно так, как он предполагал. Когда он толкнет стол, то повиснет примерно в шестидесяти сантиметрах от пола.

Сойдя со столика, с ремнем в руке он подошел к двери. Взялся за ручку, чтобы запереть дверь изнутри, но в этот момент в дверь тихонько постучали…

За дверью стояла горничная. Ее лицо показалось ему смутно знакомым. Она негромко спросила, может ли она его «побеспокоить и убрать комнату, если нет – ничего страшного, она зайдет попозже». Он подумал, что это последний подарок судьбы. Если она уберет его комнату сейчас, то здесь не появится никто больше. Может быть, даже до самого вечера. Урсула, дети и весь мир узнают обо всем намного позже. Абсурдная логика, которая в этот момент показалась ему вполне правильной. Он пригласил горничную войти. Она вошла, взялась за пылесос. Он, бросив ремень на постель, встал к ней спиной у подоконника и стал смотреть на сад перед отелем. Зазвонил телефон. Девушка извинилась и торопливо потянулась к карману фартука. Начала разговаривать. Говорила она по-русски. Голосом его Ксении с Байкала. Таким же грустным, таким же просящим. Он инстинктивно вцепился в подоконник дрожащими руками. Стиснул зубы. Почувствовал, как струйки пота текут по спине, а слюна изо рта. Он прижался лицом к прохладному стеклу.

Она вдруг сказала тихо:

– Береги себя. Я буду ждать.

Она смотрела на него. Он никогда раньше не видел, чтобы кто-то плакал такими крупными слезами.

Она хотела что-то сказать, но он выскочил из комнаты как сумасшедший. Споткнулся о тележку, которая стояла около дверей. Упал. Но тут же поднялся и побежал дальше. На ступеньках толкнул какого-то мужчину. Остановился он только тогда, когда здание отеля уже скрылось из виду.

12 месяцев спустя…

Мариан Штефан Убогий первый раз за несколько лет зимовал в тепле. Ему не нужно было прятаться в подземных пешеходных переходах, спать на вокзальных скамейках в зале ожидания, перелезать через заборы на садовых участках и искать не запертый на ключ амбар.

Мужчина, который в жаркий полдень поливал розы в саду при отеле «Гранд», по мнению Убожки, – «осел в лакированных ботинках, который только растения губит!», оказался одним из работников очень высокого ранга корпорации «Софитель». По происхождению – француз с польскими корнями. Очередной садовник в тот день уволился, и лояльный и преданный корпорации парижский директор, который как раз находился в отеле, решил собственноручно спасать растения от засухи. Когда в воскресенье утром он проходил мимо номера 223, дверь распахнулась и в ней появился Мариан Штефан Убогий. Он узнал «осла» и тут же накинулся на него с упреками по поводу «чудовищного издевательства над растениями». После короткой и очень эмоциональной беседы Убожка получил предложение заступить на должность «ассистента службы охраны инфраструктуры отеля», или, говоря человеческим языком, садовника. Для начала – временно, с месячным испытательным сроком. Весь этот месяц Убожка практически не вылезал из сада, дневал там и ночевал. Поначалу это никого не удивляло, учитывая его род занятий, даже то, что он проводил там ночи. Когда в конце концов всплыло, что он бездомный, отель – при очень активном содействии парижского директора – нашел ему квартиру в старом доме на окраине города. Очень помог этому тот факт, что у Убожки был договор о работе, и в результате всего этого он совершенно перестал употреблять алкоголь. То, чего не добились в специальной наркологической клинике, произошло само собой, когда Мариан Стефан Убогий стал «заботиться о своем саде». Больше того, он начал экспериментировать с новыми сортами роз. И весной ему удалось вывести новый бело-кремовый сорт, который он назвал именем своей покойной дочери.

Когда слух о том, что Убожка «остепенился», перестал пить и стал «в „Гранде“ знаменитым садовником», разнесся по Сопоту, могильщик с кладбища, на котором находилась могила его дочери, предложил ему полставки должности «помощника по уходу за могилами». И Убожка теперь делит свое время между садом перед «Грандом» и кладбищем, на которое столько лет ходил каждый день…

Максимилиан фон Древнитц, немецкий евангелистский пастор, дед которого во время войны отвечал за доставку газа «Циклон Б» в концлагерь Штутгоф, влюбился в польскую журналистку, случайно встреченную в коридоре отеля. Не оставляя своего прихода в Лейпциге, он регулярно приезжал и прилетал в Варшаву, чтобы быть как можно ближе к Юстине. Через несколько месяцев такой жизни на две страны его польский друг, краковский иезуит Яцек, познакомил его с епископом Евангелистской Церкви в Польше. После встречи с Максимилианом епископ подписал приказ о выделении ему финансовых средств на курсы польского языка в языковой школе для иностранцев в Лидском университете. Ему также назначили стипендию. И вот уже полгода фон Древнитц живет в маленькой комнатке студенческого общежития в центре Лодзи. Максимилиан теперь изучает польский язык и дает уроки немецкого в частной языковой школе. Выходные он проводит с Юстиной. Иногда они приезжают в Сопот. Останавливаются они всегда в «Гранде». Очень вероятно, что их ребенок был зачат именно там. Они уже знают, что это будет девочка…

Любовь Александровна Янкелевич, русская горничная, осенью, после окончания сезона, взяла положенный ей отпуск и уехала в родной Новосибирск. С собой она увезла все книги Бродского и Ахматовой. Она сменила номер телефона и цвет волос. Очень похудела. Все дни отпуска проводила в Академгородке с Никитой, который успел за это время жениться. А вечера – с матерью. Два раза она летала в Санкт-Петербург. В Эрмитаже провела два полных дня. Все это время она тосковала по итальянцу, но всегда находила что-то, что ее увлекало и позволяло избавиться от мыслей.

До осени она держалась благодаря Патрику. При нем плакать было нельзя. Как только она начинала – он тут же оставлял ее одну. И тогда она плакала еще сильнее. Он почти всегда сразу возвращался и крепко ее обнимал. Иногда плакал вместе с ней. Потом она плакала уже только тогда, когда была совсем одна.

В конце осени она вернулась в Сопот. Как-то раз она встретила в коридоре отеля того кадровика, который нанимал ее на работу. Он ее с трудом узнал. Она объяснила, что «похудела, потому что у нее нет аппетита и личные проблемы». Он спросил, как зовут ее «личную проблему», и она расплакалась. Через неделю он вызвал ее в свой кабинет. Сообщил, что «Софитель» открывает «новый, очень престижный объект» в Лондоне и там как раз требуется человек с «вашим образованием, вашим опытом и вашим знанием восточного менталитета». В ноябре она поселилась в комнате для персонала в Лондоне. Больше половины этого самого персонала составляли молодые эмигранты из Польши, России и Украины. Она поняла, что сопотский кадровик имел в виду, говоря «восточный менталитет». Убираться ей уже было не надо. От нее требовалось организовывать уборщиц и контролировать их. У нее даже был теперь официальный титул, выгравированный на позолоченной табличке, пришпиленной к кармашку коричневого форменного пиджака. Но когда кто-нибудь из девушек заболевал и не мог работать – она никогда не отказывалась ее заменить. Переодевалась в униформу горничной и сама толкала по коридорам отеля тележку, втаскивала в комнаты пылесос, мыла ванны и умывальники, меняла постельное белье, заглядывала в мусорные корзины и под кровати. Она знала секреты, которые может знать только горничная в отеле. Вскоре она поняла, что лондонские секреты подобного рода ничем не отличаются от сопотских секретов. Разве что чуть чаще она находила в мусорных корзинах маленькие пластиковые коробочки с остатками белого порошка. Дирекция считала ее «очень ценным для отеля приобретением» и постоянно награждала премиями, подчиненные ее уважали и считали «своей», а она делала это все исключительно для себя. Из чистого любопытства.

Однажды на станции в Сохо к ней подошел пожилой мужчина с фотоаппаратом. Кроме фотографии, он занимался поиском привлекательных хостесс. Некий российский олигарх, говорят, хозяин английского футбольного клуба, организовывал важный прием на своей яхте, пришвартованной в Брайтоне. «У вас настоящая славянская красота, я думаю, что вы бы там отлично смотрелись», – заявил уверенно мужчина с фотоаппаратом, вручая ей визитку. Гонорар за два дня, в которые она должна была только улыбаться и носить подносы с напитками, обещали просто ошеломительный. Она согласилась. В Брайтон приехала в пятницу вечером. Ночевала в каюте на яхте, которая оказалась – по крайней мере по ее ощущениям – огромным кораблем, какие она видела в одесском порту, когда была там на каникулах с матерью. На следующий день она остановилась с подносом, полным бокалов, перед стоящим в стороне от всех пожилым мужчиной с длинными, с сединой волосами. Он взял бокал, улыбнулся и поблагодарил ее по-польски. Она ответила ему также по-польски. Вечером он подсел к ней на лавочку около спасательных шлюпок. Они начали разговаривать. Он владел галереей, покупал и продавал картины. А еще он был известным экспертом по подлинности произведений искусства. Иногда читал лекции в польских, немецких и английских университетах. Российский олигарх всегда на протяжении уже многих лет приглашал его при покупке какого-нибудь произведения искусства. Доверял ему полностью.

Они говорили о картинах, литературе и о России, в которой он часто бывал и которую считал совершенно сказочной.

Назавтра он пришел к ней в отель. С букетом цветов. Через неделю появился снова. И еще через неделю. В какой-то момент она поняла, что он прилетает в Лондон только ради нее. Она чувствовала себя с ним хорошо и спокойно. Он ничего от нее не требовал. Ни разу не возникло мало-мальски двусмысленной ситуации. Только один раз в кино в Сохо он взял ее за руку и деликатно коснулся губами ладони. Они ходили в театры, музеи, в библиотеки. Когда он был занят по работе и не мог прилететь к ней – она скучала по нему. Впервые после долгого перерыва она скучала по мужчине. Она позвонила и сказала ему об этом – и в понедельник утром он уже стоял около ее отеля…

Он пригласил ее на Рождество к себе домой «в заброшенную деревню под Люблином». Она долго колебалась, потом согласилась. В Польше Рождество – это семейный праздник. Она это знала. И это была большая семья. За столом на старинной вилле, похожей на дворянский замок, она сидела рядом с его двумя дочерьми. Они были ненамного младше ее. Во время деления облатки старшая дочь шепнула:

– Мой отец любит вас. Если вы хотите сделать ему больно – сделайте это как можно скорее и оставьте его в покое…