Хянчкут опять пошел на могилу отца. На дубу он снова повесил аркан.
В полночь к подножию дуба спустилась огненная туча. Из тучи вышел араш золотисто-огненной масти и пошел к могиле, но на пути попал головой в аркан, от которого не смог освободиться. Когда же к нему подбежал Хянчкут, араш взмолился:
— Если ты хороший человек, отпусти меня на свободу. А я тебе, когда ни захочешь, — всегда буду верно служить. Случится с тобой какая-либо беда, приходи сюда к дубу, ударь три раза по нем плетью, крикни: «Золотистый араш!» — и я буду тут как тут.
Хянчкут поверил арашу, снял с него аркан, отпустил на волю, а сам вернулся домой.
На следующую ночь настала очередь Хянчкута. Он пошел охранять могилу отца, повесил на суку аркан и притаился.
Вот наступила полночь, но никто не появлялся. И только когда стало светать, белая туча спустилась к подножию дуба и из нее вышел серебристо-белый араш, который тоже запутался в аркане. Когда же к нему подошел Хянчкут, араш взмолился:
— Отпусти меня! Я буду твоим верным слугою. Если тебе что-нибудь будет нужно, приходи сюда, ударь по дубу три раза плетью, крикни: «Серебристый араш!» — и я тут же встану перед тобой, как вкопанный.
Хянчкут отпустил араша, вернулся домой и ни словом никому не обмолвился о том, что было.
Прошло немного времени, и по стране разнеслась весть, что царь отдаст свою дочь в жены тому искусному джигиту, который сумеет, разогнав коня, взвиться к вершине дворцовой башни, где на балконе будет сидеть царевна, и снять с ее руки алмазное кольцо.
На царском дворе собрались всадники, но напрасно каждый из них джигитовал — никто не сумел достичь даже середины башни, никто не смог даже взглянуть на царевну.
Хянчкут слышал молву о том, чего добиваются лучшие всадники на своих скакунах, но сделал вид, что ему ничего не известно, и спросил своих братьев:
— Куда это вы каждый день ездите и почему возвращаетесь домой, повесив головы?
А братья в ответ:
— Не твое дело, ты лучше смотри, чтобы волк не задрал твоих коров!
Хянчкут ничего не ответил, но на следующий день, когда братья сели на коней и уехали, взял плеть, пошел к дубу, трижды ударил плетью по стволу и крикнул: «Вороной араш!» Тут же перед ним, как из под земли, появился араш.
— Что тебе надо, чем могу тебе служить? — спросил чудесный конь.
— Царская дочка сидит на балконе дворцовой башни, царь обещал ее в жены джигиту, который сможет одним прыжком коня взлететь и снять с ее руки алмазное кольцо, — ответил Хянчкут.
— Это дело не трудное, — отвечал араш. — Полезай в мое левое ухо и выходи через правое!
Хянчкут так и сделал: полез в левое ухо араша, а когда вышел из правого, то оказался с ног до головы одетым в черное. На нем была щегольская черная черкеска и папаха из лучшей черной мерлушки. Никто бы не смог узнать прежнего Хянчкута, но всякий, увидев такого молодца, захотел бы стать его другом.
— Теперь садись на меня верхом! — сказал араш.
Хянчкут вскочил на него. Араш взвился в поднебесье и помчал Хянчкута.
Невдалеке от дворца он спустился, нагнал братьев Хянчкута, пронесся между ними, как ветер, задев их так сильно, что они чуть было не слетели с седел, и влетел в царский двор, где уже собрался народ. Все невольно залюбовались невиданным всадником.
Хянчкут стал джигитовать, носясь по двору. Затем он шепнул арашу:
— Теперь взвейся так, чтобы до балкона башни осталась только сажень, а затем умчись стремглав со двора.
Сказано-сделано: араш взвился так, что до царевны оставалась только сажень, и затем ускакал прочь. Хянчкут вернулся к дубу, влез в правое ухо своего араша, вылез через левое, опять оказался в пастушеской одежде и вернулся домой.
На другой день Маква и Мажв снова уехали. А Хянчкут взял плеть, пошел к дубу и вызвал золотисто-гнедого араша.
Так же, как накануне, влез Хянчкут в левое ухо коня, вышел через правое и оказался с ног до головы одетым под масть араша — на нем была алая черкеска, папаха из отливавшей огнистым блеском мерлушки и даже кинжал в ножнах из алого сафьяна.
Вскочил Хянчкут на араша и помчался по полю.
По дороге Хянчкут догнал своих братьев и, как огненная стрела, пролетел между ними. Братья шарахнулись в стороны от страха, а он очутился на царском дворе и стал джигитовать — три раза обскакал двор и всех поразил своим искусством. Тут араш спросил его:
— Что делать дальше?