Было лето, стояла сильная жара. Гунда взяла золотой кувшинчик и передала сыну, чтобы он принес холодной воды.
Мальчик побежал к лесному роднику. Здесь он увидел обросшего волосами незнакомого человека. Мальчик испугался и кинулся бежать, но незнакомец, еще издали заметив мальчика и обнаружив в нем сходство с Гундой, ласково крикнул:
— Не бойся, я не злой человек. Иди, я помогу тебе набрать воды.
Мальчик из любопытства вернулся к роднику.
— Чей ты сын? Как зовут отца? Как зовут мать? — стал его расспрашивать волосатый человек.
Тот назвал мать по имени. У незнакомца из глаз покатились слезы. Он приласкал мальчика, снял кольцо со своего пальца, опустил в кувшин и сказал:
— Дад, когда придешь к матери, скажи ей, что у родника видел человека и что он положил свое кольцо в кувшин.
Мальчик отнес воду к матери и стал ей рассказывать о встрече. Гунда сейчас же вылила воду из кувшина и оттуда выкатилось кольцо. Она узнала кольцо старшего брата.
Гунда побежала к роднику. Не зная, что случилось, слуги побежали за ней. Гунда подбежала к брату, из глаз ее брызнули слезы, тот тоже заплакал. Его повели в дом, остригли, побрили, выкупали и дали новую одежду.
Потом разослали верховых искать других братьев. Каждый день они находили по одному и, наконец, разыскали всех братьев, которые до тех пор друг друга не видели. Братья стали расспрашивать сестру, что с ней приключилось, но она не открывала правды, боясь, что они убьют своих жен.
Но через несколько дней братья пришли к ней с тем же вопросом и поклялись, что они опять уйдут в лес, если она не расскажет о причине своего исчезновения. Что ей оставалось делать? Боясь, что братья уйдут, она поведала обо всем, но просила, чтобы они пощадили своих жен.
Нарты согласились. Но жить со злодейками они не хотели — нашли себе новых жен и такую устроили свадьбу, которую и семь рассказчиков не сумеют описать.
Меня не отпускали с пиршества целую неделю, а когда я собрался домой, то на дорогу мне дали ляжку быка и полную миску мясного отвара. Въезжая в наше село, я встретил Саткям, она с радостью кинулась ко мне, но конь испугался и шарахнулся. Из моих рук выскользнула ляжка, упала и переломила Саткям голень.
Огорченный, я поехал дальше. Встретился мне Сатнак. Но когда обрадованный Сатнак подбежал ко мне, конь снова испугался и подался в сторону, а горячий отвар вылился из миски и обварил Сатнаку голову.
Вот отчего хромает Саткям и плешив Сатнак.
Уахсит — сын Нартсита
— Смотри, не переходи на ту сторону реки, где зеленеют поля с высокой травой. Этим пастбищем владеет великан-адау.
— Хорошо! — покорно сказал Уахсит, притворившись послушным.
Потом Уахсит, держа уздечку, подошел к табуну и крикнул:
— Если есть конь, достойный Уахсита, сына Нартсита, выходи ко мне!
И тотчас же подскакал к нему со ржанием молодой жеребец. По его стати и бегу видно было, что это подлинный араш.
Витязь оседлал его и повел табун в долину реки Кубани. По ту сторону реки никого не было видно. Высокая зеленая трава колыхалась на ветру.
Уахсит отделил жеребят от кобыл и загнал их в бурную реку. Более слабых жеребят река унесла, сильные переплыли. Табун стал там пастись, а Уахсит лег под деревом и заснул.
Вскоре великан-адау увидел, что в его владениях пасется чужой табун. Удивленный, адау воскликнул:
— Айт, что это! Кони по стати, как будто, нартские, но хозяева не посмели бы сюда их пригнать. Что за чудо?
Глядя на Уахсита, никто бы не сказал, что он наделен огромной силой.
— Ах, жалкий нарт! Как ты смел сюда забраться! — закричал адау.
Уахсит вскочил, и они стали бороться. Боролись три дня и три ночи, под конец адау не выдержал и упал. Признав себя побежденным, он усыновил Уахсита и, как требует обычай, открыл свою грудь. Нарт прикоснулся к ней губами.