— Пусть он думает все, что угодно, — категорично заявила девушка, — но мистера Ольстена я любить никак не могу. Мое сердце мне не принадлежит!
— Вот как?
— Ах, я не могу никому ничего рассказать! — вздохнула Дженнет. — Тем более, родным.
— Но почему? Я бы понял, если бы это была не ваша тайна, но в нее посвящены, кроме вас, моя кузина Сьюзен, мой друг Грей… Не кажется ли вам, что пора объявить всему свету о том, что ваше сердце занято?
— Увы, — Дженнет смотрела в свою чашку и тихо ненавидела себя за то, что вынуждена так говорить, — я должна молчать…
— Но почему? Вы боитесь?
— Я? Нет, что вы, мистер Бартон! Это все моя матушка с ее способностью и желанием видеть во всем только темную сторону! — воскликнула Дженнет. — В каждом человеке она старается отыскать недостатки, у каждого плана — даже наших собственных планах на день! — слабые места, у каждого высказывания — тайный смысл, и очень огорчается, если не может этого обнаружить. Она называет это «быть готовой ко всему», а я считаю, что если ждать неприятностей, то рано или поздно они случаются.
— А вы не такая?
— Нет, — с жаром произнесла девушка. — Я верю в лучшее. Конечно, нельзя забывать о том, что на пути к цели могут возникнуть препятствия, но при встрече с ними не стоит опускать руки, а искать пути решения.
— Это мне в вас и нравится, — сказал Роланд.
Он смотрел на нее сверху вниз, чуть склонив голову набок, и под его теплым взглядом Дженнет чувствовала, как ее словно окутывает пушистое покрывало любви и нежности.
— Правда, мистер Бартон?
— Правда, — произнес он. — Этим вы похожи на кузину Сьюзен. Вы совершенно одинаково смотрите на некоторые вещи и, думаю, из сердечных подруг могли бы стать любящими сестрами. У вас так много общего, что вам не пришлось бы меняться и подстраиваться…
— Сестрами? — Дженнет показалось, что она ослышалась. Рука с чашечкой чая задрожала так, что девушка поставила ее на колени. — Вы хотите сказать… О, мистер Бартон, если я правильно вас поняла, то…
— Кажется, вы достаточно умная девушка, чтобы все понимать правильно, — он немного наклонился вперед, переходя на шепот. — Но, если вам нужно разъяснение… если требуются доказательства, я готов…
— О, мистер Бартон, — простонала Дженнет, не смея поверить в услышанное.
— Мисс Холл…
Хлопнула дверь. Дженнет вздрогнула, и чашка, которую она держала на коленях, пролилась на платье. В чайную комнату входили гости, разгоряченные танцами и мечтающие подкрепить свои силы. Девушка вскочила, готовая заплакать — платье было безнадежно испорчено. Матушка непременно станет ее бранить — мол, я не хотела, чтобы ты надевала это платье, ты его загубишь!
— Тысяча извинений, мисс Холл, — Роланд подал ей руку. — Вы не держите на меня зла? Чем я могу загладить свою вину?
— Ах, нет! Нет! Вы тут ни при чем… Просто все так неожиданно… У меня голова идет кругом. И, наверное, мне бы стоило отправиться домой.
— Домой? Но…
— Мистер Бартон, мое платье загублено! Я не смею оставаться тут в таком виде! Вы тут ни при чем. Это я настолько неловкая…
— Но ведь не вы ли сами говорили, что при встрече с препятствиями на пути к цели не стоит опускать руки, а искать пути их решения?
Роланд Бартон встал перед девушкой, загораживая ее ото всех, но, собираясь как-то скрыть дефект на платье, он невольно привлекал внимание к весьма двусмысленному положению — в чайной комнате уже было слишком много народа, и большинство приглашенных уже во все глаза смотрели на эту пару.
— Мистер Бартон, бывают обстоятельства, которые оказываются непреодолимыми, — промолвила Дженнет. — Кроме того, если цель достигнута, можно прекратить борьбу и смириться.
— И ваша цель…
Дженнет задержала дыхание. Воспитание боролось в ней с чувствами. Сказать или промолчать?
— Моя цель вполне достигнута, мистер Бартон, — промолвила она. — Я повидалась, хоть и мельком, с подругой, потанцевала, попробовала восхитительные бисквиты, заслужила внимание многих и… узнала последние новости. Теперь, после разговора с вами, мне ничего не остается, кроме как откланяться. Джон!
Ее брат как раз входил в комнату, ведя под руку Люси Смит, и что-то рассказывая ей. Услышав голос сестры, он подошел поближе.
— Джон, милый, у меня ужасно разболелась голова, и я поэтому не удержала чашку и испортила себе платье, — сказала Дженнет. — Мистер Бартон был так любезен, что предложил мне присесть в сторонке в надежде, что головокружение пройдет само собой, но этого не случилось, и я хочу, чтобы ты отвез меня домой.