Опыт Октября 1917-го года. Как делают революцию: читать начало книги онлайн

Таким образом, организационная слабость и острейший кадровый дефицит самым печальным обрдзом сказывались на представительстве большевиков в Яетросовете. РБ ЦК было в эти дни единственным собственно политическим руководящим органом большевиков; Шляпников пользовался почти ничем не ограниченной властью в партии (во всяком случае, пределах столицы). Но отсутствие сколько-нибудь достаточного кадрового резерва и партийного аппарата делали положение «тройки» крайне уязвимым как для политических противников, так и для возможных соперников внутри самой партии.

Утром 27 февраля Шляпников написал листовку, которая призывала к созданию Временного революционного правительства, а 28 февраля РБ ЦК большевистской партии выпустило свой Манифест («Ко всем гражданам России»), в котором излагались программные требования большевиков и обрисовывалось их видение стратегии дальнейшего развития революции. На следующий день документ был опубликован в первом номере «Известий Петроградского Совета рабочих депутатов». Манифест и листовка от 27 февраля, стали первыми официальными документами РБ ЦК, отражавшими его политическую позицию в первые дни революции.

Лейтмотивом обоих документов стал призыв к созданию революционного правительства, которое провозглашалось главной задачей «рабочего класса и революционной армии». Причем, большевистская листовка недвусмысленно призывала сторонников партии: «Приступайте немедленно на заводах к выборам в заводские стачечные комитеты. Их представители составят Совет рабочих депутатов, который возьмет на себя организующую роль в движении, который создаст временное революционное правительство».

Таким образом, уже в последние дни февраля, РБ ЦК однозначно высказалось за Советское правительство. Источники не позволяют окончательно ответить на вопрос о том, как именно Шляпникову и его единомышленникам в конце февраля 1917 года виделся механизм формирования правительства и его связь с Советом. Возможно, имелось ввиду правительство из числа советских деятелей, что, конечно, не идентично более позднему рецепту Ленина, основанному на представлении о Совете, как уже готовой альтернативной системе власти. Вместе с тем, формирование власти Советом означает ее ответственность перед ним, что позволяет считать Шляпникова сторонником именно Советского правительства.

Другие члены РБ ЦК понимали взаимосвязь Временного революционного правительства и Советов значительно хуже. Молотов говорил в 1983 г.: «Но у нас еще не было вывода, как у Ленина — на основе Советов, Советское правительство, Советская власть… Я защищал демократическую революцию, не мечтал о социалистической». Либо Молотов на склоне лет не очень точно описывал свои тогдашние взгляды, либо указание на Советское правительство появилось в Манифесте РБ ЦК с подачи Шляпникова, в то время, как его молодые товарищи действительно не понимали значения этого тезиса. Как бы то ни было, документы РБ ЦК свидетельствуют против воспоминаний Молотова. Начиная с «Манифеста» все документы РБ ЦК, связанные с вопросом о власти основаны на требовании формирования Временного революционного правительства именно на Советской основе (сам термин «Временное революционное правительство» быстро стал использоваться именно в качестве левой советской антитезы думскому Временному правительству).

Такая постановка вопроса, разумеется, означала негативное, даже враждебное отношение к формирующемуся из представителей думского комитета Временному правительству. Именно по этому важнейшему вопросу — о принципах организации власти — руководство большевистской партии разошлось и даже вступило в конфликт как с другими социалистическими партиями, так и с частью большевистского актива, ориентирующегося на более тесный контакт с партиями Советского большинства.

Впрочем, на рубеже февраля-марта о конфликте в партии по вопросу о характере правительства речи еще не шло.

Так, Выборгский райком РСДРП(б), выполнявший в этот момент функции ПК, принял на общем собрании 1 марта резолюцию о необходимости образования Временного революционного правительства. Причем в третьем пункте этого документа прямо говорилось, что «Возникший Совет рабочих и солдатских депутатов, непрерывно вовлекая новые революционные кадры восстающих народа и армии, должен объявить себя Временным революционным правительством и неотложно провести следующие мероприятия: поставить Временный комитет, составившийся из 12 членов Государственной думы, в непосредственное подчинение Временному революционному правительству». Как правильно заметила Т.А. Абросимова, «по сути это было требование передачи власти Петроградскому Совету». Интересно, что К.И. Шутко, выступивший докладчиком на этом собрании и предложивший процитированную выше резолюцию, а также его товарищи из Выборгского райкома рассматривали Петросовет не просто как источник власти, но как уже готовое правительство (т. е. вполне в соответствии с теми тезисами, которые месяц спустя опубликует Ленин).

Вечером 1 марта на учредительном собрании нового Петербургского комитета РСДРП(б) выступавший с докладом о текущих событиях и задачах партии Шляпников встретил полную поддержку своих однопартийцев. Между тем, он вполне четко сформулировал все противоречия сложившейся ситуации. «И если мы хотим иметь Временное Революционное Правительство, — говорил Шляпников — оно должно быть составлено из с.-д. меньшевиков и социалистов-революционеров. Отказываться от него, несмотря на это, мы не должны. Такое правительство революционной демократии мы должны будем, в известных пределах, поддержать. Правительству же, выдвигаемое Комитетом Государственной Думы, зная хорошо его социальную основу, мы доверять не можем, и должны будем повести против него массовую кампанию. Самой желанной системой правления был бы Совет, как полномочный революционный орган, выделяющий из себя Временное Революционное Правительство, опирающееся на всю организованную демократию». Таким образом, Шляпников рассматривал три возможных коллизии при формировании новой власти. Правительство, формируемое думскими деятелями, которое он считал неприемлемым; Временное революционное правительство из представителей умеренных социалистов могло, по мнению Шляпникова рассчитывать на поддержку РСДРП(б) «в известных пределах»; но оптимальным путем он назвал организацию правительства на советской основе.

Доклад вызвал бурные прения. «Обмен мнениями длился несколько часов и, благодаря малой твердости председателя, угрожал расплыться и затянуться до бесконечного и пустого говорения». Однако, по словам Шляпникова, «никто из выступавших не оспаривал моих положений, как по вопросу о власти, так и по предложениям организационного характера». Изложенные им идеи и приоритеты казались вечером 1 марта убедительными большинству петербургских активистов.

В глазах большевиков (и не только их) Совет становился главным организационным итогом революции, а потому внушал огромное уважение и авторитет. Доверие массам, которое было одной из основных черт той политической культуры, которую отстаивало руководство РБ ЦК (против некоего «бланкизма» или «авангардизма» части работников ПК), обязывало доверять Совету, представляющему массу.

По всей видимости, именно так выглядел механизм, который определил изменение подхода многих большевиков к вопросу о формировании власти. Если раньше господствовало представление о том, что Временное революционное правительство должно быть сформировано на основе договоренностей между тремя социалистическими партиями, как наиболее представительными организациями трудящихся, то постепенно в качестве наиболее адекватного представительского органа стал рассматривался Совет. Именно на этой логике был основан тезис о желательности формирования правительства на советской основе, тезис, ставший одним из краеугольных углов политической культуры большевизма периода революции.

Утром 2 марта РБ ЦК РСДРП(б) устроило совещание, на котором еще раз была согласована политическая позиция большевистского руководства. Все члены РБ ЦК оказались единомышленниками, что и обусловило их согласованное выступление на пленуме Совета, состоявшемся через несколько часов после этого. С позицией Шляпникова, Залуцкого и Молотова солидаризировались также члены выборгского районного комитета РСДРП(б).

Лидеры умеренных советских партий уже 28 февраля начали, в частном порядке, переговоры с представителями думского комитета о создании на основе думской либеральной оппозиции Временного Правительства. К вечеру 1 марта выяснилось две позиции, пользовавшиеся поддержкой среди членов Исполкома Совета: часть правых народников (трудовиков и эсеров), а также бундовцы предлагали создать коалиционное правительство с участием представителей советских партий; но большинство эсеров и меньшевиков настояли (решение было принято большинством голосов 13 против 7) на другом сценарии, при котором Петросовет признавал правительство, сформированное на основе думского комитета, но не посылал своих представителей в него; точка зрения РБ ЦК о необходимости формирования советского правительства в ходе обсуждения в Исполкоме не прозвучала.

В ночь на 2 марта прошли переговоры представителей Исполкома Петросовета и думцев, которые завершились соглашением, в соответствии с которым, советские лидеры признавали полномочия Временного правительства на условиях, которые Суханов назвал «социалистической программой минимум» (амнистия по политическим делам, немедленное введение всех гражданских и политических свобод, демократизация армии и предоставление солдатам всех гражданских прав, созыв Учредительного собрания и Т.Д.).

Около полудня 2 марта открылось пленарное заседание Петросовета, посвященное вопросу о формировании правительства. О результатах переговоров с Временным Комитетом Государственной Думы доложил участник этих переговоров Ю.М. Стеклов, призвавший делегатов Совета одобрить заключение соглашения с либералами. Большевики — П.А. Залуцкий, В.М. Молотов, К.И. Шутко, А.Г. Шляпников и И.И. Жуков выступили с резкой критикой соглашения. Они предложили сформировать правительство на базе самого Совета, однако это предложение собрало голоса только 19 депутатов из примерно 400. В итоге, соглашение было одобрено абсолютным большинством собравшихся. Верховная власть оказалась в руках думских либералов, представлявших, как тогда говорили, «цензовую буржуазию».

Теперь, после поражения большевиков в ходе пленарного заседания Петросовета, на котором было одобрено формирование Временного правительства, вопрос о власти вновь встал перед большевистской партией. Ведь после этого соглашения у сторонников советского принципа формирования правительства пропала точка опоры. С одной стороны, Совет оставался единственным собственно революционным органом, сформированным на классовой основе (т. е. из представителей рабочих и солдат — «крестьян в серых шинелях»), С другой стороны, он добровольно отказался от претензий на власть, поддержав «буржуазное» Временное правительство.

Необходимо было заново определиться с отношением партии и к правительству, и к Совету, который это правительство поддержал, и к социалистическим партиям, доминирующим в Петросовете. Обсуждению этих проблем было посвящено совещание Русского Бюро ЦК и «некоторых членов Петербургского Комитета», состоявшееся сразу после заседания Совета. Всего участвовало в совещании семь человек; кроме троицы руководителей РБ присутствовали К.И. Шутко, В.В. Шмидт, В.Н. Залежский и К.Н. Лебедев.

Именно на этом совещании обозначилась разница в подходах к вопросу о власти среди большевиков Петрограда. Шляпникову и его сторонникам удалось убедить товарищей, что линия РБ ЦК должна «оставаться прежней: вести агитацию за создание революционного правительства…». Причем, в наиболее радикальном ключе эту позицию отстаивал представитель Выборгского райкома Шутко, который заявил о «необходимости немедленной агитации за вооруженное выступление против Временного правительства. Но он тогда оказался одиноким». С другой стороны, Залежский и Шмидт высказали и прямо противоположенные предложения: «появились и другие взгляды, примирявшиеся с решением Совета, предостерегавшие от опасности слишком уйти от Совета». С одной стороны, авантюристическая тактика «немедленного восстания» отражавшая «бланкистский» аспект большевистской теоретической культуры, а с другой стороны склонность к умеренной политике направленной на (неравноправное) сотрудничество с либеральной буржуазией (условно это направление можно назвать «меньшевистским уклоном»), противостояли той независимой стратегии, которую отстаивал Шляпников.

В любом случае, Шляпников и его товарищи по РБ ЦК перестали быть единственным субъектом, формулирующим позицию и политику партии.

Разногласия по такому важному вопросу, как вопрос о власти, требовали немедленного обсуждения. Тем временем, как уже говорилось выше, учредительное собрание представителей большевистских организаций столицы по созданию нового ПК, состоявшееся по предложению РБ ЦК вечером 1 марта, избрало этот орган в составе 11 человек, двенадцатым членом с решающим голосом стал Шляпников. Именно первый легальный ПК стал площадкой развертывавшейся внутри большевистской партии борьбы по вопросу об организации власти.

На вечер 3 марта было назначено ключевое заседание вновь созданного ПК, на котором предполагалось обсудить решение пленума Петросовета, а также политическую линию большевиков по отношению к Временному правительству, с одной стороны, и к партиям советского большинства, с другой.

Готовясь к заседанию ПК, члены РБ ЦК на собственном заседании утром 3 марта приняли проект резолюции об отношении Совета к Временному правительству, защищать которую перед петроградскими товарищами поручили Молотову. Эта резолюция гласила:

«Находя, что Временное правительство является классовым представительством крупной буржуазии и крупного землевладения и стремится свести настоящую демократическую революцию к замене одной правящей клики другой кликой, а потому не способно осуществить основные революционные требования народа, Совет Рабочих и Солдатских Депутатов признает, что

1) Главнейшей задачей является борьба за создание Временного революционного правительства, которое только и сможет осуществить эти требования.

2) Совету Рабочих и Солдатских Депутатов необходимо оставить за собой полную свободу в выборе средств осуществления основных требований революционного народа и, в частности, в выборе способов воздействия на Временное правительство.

3) Установление же контроля над Временным правительством в виде особой Контрольной Комиссии от Совета Рабочих и Солдатских Депутатов является паллиативной мерой и не достигает поставленной цели контроля над осуществлением основных требований революционной демократии».

Таким образом, Русское Бюро ЦК выбирало достаточно конфликтную линию поведения по отношению к Временному правительству, фактически осуждало принятую пленумом Петросовета формулу власти и настаивало на реорганизации власти (т. е. выбора «средств осуществления основных требований») на основе самого Совета. Слова о «способах воздействия на Временное правительство», свободу выбора которых предлагалось оставить за Советом, свидетельствуют о готовности Шляпникова и его товарищей признать существование этого правительства свершившимся фактом, однако среди «способов воздействия» могли оказаться и самые решительные; таким образом, РБ ЦК оставляло пространство для маневра в области гипотетических «способов воздействия». Именно этими принципами предлагалось вооружиться товарищам по партии (прежде всего руководителям ПК), а вслед за ними и депутатам Совета.

Вместе с тем, авторы проекта резолюции пока считали революцию только «демократической». Однако и в пределах «демократической революции» речь шла о двух возможных стратегиях. Первая подразумевала признание права буржуазии на гегемонию в революции (этой логикой руководствовалось большинство Совета и часть деятелей ПК большевиков). Вторая была связана с установкой на более радикальный сценарий развития революции, при котором революционное правительство должны были возглавить социалисты. Последнюю позицию отстаивали Шляпников и его товарищи. Новым по сравнению с традиционными большевистскими представлениями в их проекте резолюции было стремление рассматривать в качестве источника власти именно Совет, а не партии. «Бюро Центрального Комитета полагало, — вспоминал Шляпников, — что мы не должны отказываться от выдвинутых лозунгов Временного революционного правительства и путей его осуществления — через Совет Рабочих и Солдатских Депутатов, несмотря на то, что Совет данного состава и был против наших предложений».

Проблема заключалась в том, что РБ ЦК, хотя и было, с формальной точки зрения, высшим руководящим органом РСДРП(б) в России, но в действительности положиться оно могло лишь на столичный актив партии, который теперь находился под контролем и в постоянном контакте с Петербургским комитетом РСДРП(б). Поэтому влияние на столичный партийный комитет становилось для Шляпникова и его товарищей центральной проблемой, без решения которой они превращались лишь в виртуальных руководителей, оторванных от массы членов и сторонников партии.