Они приехали в хижину, не привлекая внимания репортеров. Благодаря Зандеру. Он обеспечил идеально прикрытие для их побега. Репортеры так стремились услышать свежую версию того, как убийца был остановлен. Несомненно, как и сказал Зандер, всё ещё оставались кое-какие вопросы, но пока к этому делу была причастна пресса, Элис понимала, они будут рассматривать это дело как закрытое.
Законченное.
Тогда почему оно не ощущалось таким же для неё?
— А вот и он, — добавил помощник, когда автомобиль Джонатана повернул на длинную подъездную дорожку. Свет его фары пробивался через тьму. — Вы уверены, что хотите видеть его?
Этот разговор между ними давно назрел. Пришло время отправить эту специфическую часть её прошлого — покоиться с миром.
— Да, уверена, — так что она ждала на ступеньках, пока Джонатан припаркуется и выйдет из автомобиля. Он поспешил к ней, свет с крыльца осветил его.
К настоящему моменту действительно наступила адская темень.
Она потерла ушиб на груди, в том месте, где по милости Тиффани словила пулю. Ушиб болел, но она бы приняла любой синяк в любой день, чтобы всё могло закончиться.
Когда Джонатан приблизился к крыльцу, она открыла переднюю дверь хижины.
— Заходи, — у неё было чувство, что это будет их последний разговор. Джонатан был частью её прошлого, а Зандер станет её будущим. Элис посмотрела на помощника. — Вы уверены, что с Вами здесь всё будет в порядке? — ей не нравилось оставлять его во тьме.
— У меня приказ, мэм. Я подежурю, пока не приедет агент Тодд.
— Вы можете зайти внутрь…
— Нет, спасибо, — он подарил ей быструю улыбку. — Не смогу наблюдать за периметром, если буду внутри.
— Опасности больше нет, — сказал Джонатан, поднимаясь по деревянным ступенькам. — Теперь Элис в безопасности. Вам следует вернуться в город.
Но помощник шерифа Грэг Росс покачал головой.
— Как я уже говорил, у меня приказ, — он быстро улыбнулся Элис. — Я буду здесь, если Вам понадоблюсь.
— Сейчас она в безопасности, — быстро произнёс Джонатан, — не о чём волноваться.
Это практически прозвучало так, как будто он пытался заверить сам себя в этом.
Через несколько секунд она и Джонатан находились в кабинете рядом с камином. Помощник занял свою позицию на улице. Элис не села на кушетку. Она стояла, обнимая живот своими руками, перед человеком, который должен был стать её шурином. Если бы всё не пошло так чертовски неправильно.
Джонатан встал недалеко от неё. Тёмная линия щетины покрывала его челюсть. Его плечи резко опустились, когда он уставился на Элис, а затем он перешел сразу к делу.
— Я представлял это в своей голове миллион раз. Хью и я выросли в одно и том же доме. Прожили практически одинаковые жизни. Но как один из нас мог стать нормальным и ни разу не нарушить закон, следуя каждому правилу, а другой… — он сглотнул. — Как другой мог стать совершенно другим?
Элис ничего не ответила. Она понимала, что ему надо снять эту гору с плеч.
— Наш отец был таким мудаком. Ничто не было достаточно хорошо для него. Ничто не могло ему угодить. Он требовал, требовал, требовал… только это и делал. Я же пытался защитить Хью от него. Клянусь, я это делал. Но думаю, я не достаточно старался.
— Хью… не помнил отца, — поскольку тот умер, когда Хью был ещё совсем маленьким ребёнком.
— Это то, что он сказал, да? — выдохнул Джонатан. — Я же помню его слишком хорошо. Когда ублюдок сгинул, наша мама пыталась сделать всё правильно. Она отдавала нам всё. Всё. До того дня, пока не умерла, — его голова слегка наклонилась вперёд. — И всё же, как так произошло? Как один брат мог стать таким испорченным? — его руки сжались по бокам в кулаки. — Эта бедная мёртвая женщина. Как там её звали? Вроде Тиффани? Она заблуждалась, не так ли? Думая, что убьёт тебя.
Элис всё ещё помнила, как смотрела на застывшее тело Тиффани.
— Я не хотела, чтобы она умерла. Я хотела её спасти.
Но Джонатан покачал головой.
— Ты просто не можешь спасти некоторых людей, — его челюсть напряглась. — И агент ФБР убедился в этом, не так ли? Он был тем, кто сделал выстрел. Он был тем, кто убил её, а не ты, Элис. Всегда не ты, — Джонатан сделал пару шагов в её сторону. Его пристальный взгляд смягчился. — Потому что ты не сможешь убить другого человека. Этого нет в тебе. Ты слишком добрая. Слишком хорошая, — ещё один шаг. Его рука поднялась, и кончиками пальцев он погладил её по щеке. — Слишком идеальная.
Она задрожала.