Скажи, что ты моя: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я поднялась, подошла к кофеварке, стоящей на столешнице, протянула руку за чашкой в шкафу, но чистых чашек не осталось. Заглянула в раковину. С тех пор, как испортилась посудомоечная машина, раковина всегда переполнена.

Ханс живо бы все починил. Ханс Карлссон умел все. Но его нет рядом, я осталась одна.

От раковины плохо пахло. Грязные тарелки, грязные стаканы, чашки и приборы. Все лежало вперемешку. Надо бы помыть посуду. Но у меня не было сил. Какая тоска – готовить только себе и самой есть. Проще сделать себе бутерброд и выпить кофе. Да и кому мешает гора немытой посуды? Дома только я одна.

Засучив рукава, я помыла одну чашку. Налила себе кофе, положила два куска сахара и потянулась за третьим, но тут в ушах зазвучал укоряющий голос Ханса: «Не увлекайся, Керстин!» Он всегда ругал меня за третий кусок сахара.

Как это возможно, что его больше нет? Правда, он на двенадцать лет старше меня, но ведь пятьдесят девять лет – не возраст. И он вел здоровый образ жизни. Не курил, позволял себе только одну чашку кофе в день, выпивал очень умеренно, следил за весом. Видимо, это не имело никакого смысла. Он умер от инсульта.

Назло ему я положила третий кусок сахара и пошла с чашкой в библиотеку – так Ханс называл маленькую комнатку за кухней. Отхлебнув глоточек, я оглядела полки, набитые книгами. Его книги, самые разные. Сама я редко читаю. Не понимаю, в чем кайф. Сидеть и переноситься мыслями в иной мир, слышать в голове слова, которые не ты сам придумал. Нет уж, спасибо. Лучше я посмотрю телевизор. Какой-нибудь забавный милый фильм или сериал. И пусть будет немного романтики, но никаких постельных сцен. Хотя это сейчас почти неизбежно. Только включишь ящик – тебе сразу же наготу показывают.

Не слишком ли тут мрачные стены? Да уж, мрачноваты. Когда мы делали ремонт в этой комнате, мне казалось, что коричневый цвет такой красивый, так успокаивает. Может быть, пришла пора что-то в доме переделать?

Я сама себя обманываю, это совершенно очевидно. Потому что это никогда не осуществится, я прекрасно понимаю. Теперь на эти стены смотрю только я, не стоит из-за этого трудиться.

С тех пор, как умер Ханс и уехала в город Изабелла, дом стал таким пустым и тихим. Часы с маятником тикают на стене: тик-так, тик-так, тик-так. Однако время остановилось и, кажется, не движется вперед ни на миллиметр. Этот звук стал невыносимым.

Я вышла из дома, направилась по гравиевой дорожке в глубь участка. Воздух был свеж, солнце сияло. Однако сад укрывала тень. Деревья разрослись и почти не пропускали света. Все равно что жить в сосновом лесу.

Я оглянулась на дом – красный дом с белыми углами. Нашей семье он был как раз впору: ванная и три спальни на втором этаже, гостиная, библиотека и кухня на первом. Хотя в прежние времена все выглядело по-другому. Сейчас краска на окнах облупилась, водосточная труба свисала наискосок. На самом деле фасад надо бы заново выкрасить красным.

Словно этих неприятностей мало, так еще и в ванной протекла труба и мокрые пятна растекаются по потолку в кухне.

Как мне со всем этим справиться? Откуда взять деньги?

С кружкой в руке я присела на ступеньку веранды и стала смотреть на заросшую травой лужайку перед домом. У меня хватило сил подстричь газон всего один раз. Именно сад когда-то очаровал меня, когда более двадцати лет назад мы переехали сюда. Каждую весну Изабелла помогала мне сажать цветы. Но потом она подросла, и это занятие ей наскучило. А в последние годы и я перестала этим заниматься. Теперь все клумбы поросли сорняками.

Нужно бы поставить в сарай садовую мебель. Когда-то она была белой. Теперь пластмасса посерела от времени.

– Привет, Керстин! Давненько не видала тебя в саду! – это соседка по другую сторону забора.

– Привет, Гунилла! – ответила я.

Она сняла садовые перчатки и вытерла лоб рукавом свитера. Гунилле лет пятьдесят – пятьдесят пять. Волосы у нее выкрашены в медно-красный цвет – явные попытки скрыть седину. Но сама она хорошо тренирована, бодрая и активная.

Она гордится тем, что каждый год участвует в лыжном марафоне, в заплыве в Вансбру, забеге для женщин – и наверняка еще проезжает на велосипеде марафон вокруг озера Веттерн.

И она, и ее муж Нильс – большие любители активного отдыха. Детей у них нет, так что все свободное время они занимаются спортом. Возможно, они так самоутверждаются, не знаю. Спортивное оборудование соответственно сезону хранится в гараже рядом с уютным домиком в ухоженном саду. Они и понятия не имеют, что это такое – растить ребенка. Всегда в первую очередь думать о ком-то другом, а не о самом себе, вытеснять собственные потребности на второй план. Трудно не раздражаться, глядя на них. А их бесит, что я их соседка.

– Отличный денек, чтобы поработать в саду, не так ли? – произнесла она.

– Пожалуй, – ответила я.

Гунилла смотрела на меня, склонив голову на бок. В ее глазах читались и участие, и презрение.

Это заставило меня задуматься, какой видят меня окружающие. Я бросила взгляд на застиранный бесформенный мужской джемпер, в котором обычно хожу. Провела рукой по волосам, где уже немало седых прядей. Ничего удивительного, ведь жизнь была ко мне так сурова. Морщин стало больше, они углубились, под глазами круги, а кожа под подбородком некрасиво свисает. К тому же в последнее время я прибавила в весе. Я ощущаю себя куда старше Гуниллы. Да и выгляжу я гораздо старше нее.

– Знаешь, во второй половине дня Нильс собирается в пункт приема вторсырья в Фогельмюре, – сказала она. – У него осталось свободное место, если тебе нужно помочь что-нибудь вывезти.

Краткое замешательство, которое все проясняет. Гора мусора из сарая, который мы с Хансом начали расчищать, – вот о чем речь. Мусор этот так и остался лежать перед домом, когда Хансу стало плохо. Бельмо в глазу для идеальных соседей. Пусть лежит. Я имею право поступать так, как считаю нужным. Мне не нужно ни перед кем притворяться.

– Спасибо, не надо, – ответила я.

Гунилла вздрогнула и выпрямилась, собираясь уходить.

– Это было предложено от души.

Я вздохнула, чтобы она поняла: я чувствую себя виноватой и отдаю себе отчет, как неблагодарно я ответила.