Неуловимый монитор (Художник Г. Туфанцев): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тяжело вздыхая, отрывался я от скамейки: пора было бежать выполнять задание, собирать материал. И океанский пароход уходил без меня в дальнее плавание, и низкобортный танкер уже чернел где-то у самого горизонта, и «Грузия» или «Крым» вышли уже за портовые ворота…

В Киеве я любил небольшие серые корабли Днепровской флотилии. Ведь если матросов и командный состав пассажирского пароходства иначе не называли, как речниками, то кто бы осмелился назвать речником военного моряка, даже если он плавает по реке!

Однажды летом я влетел, — кажется даже не постучавшись, — к редактору:

— Александр Андреич! Завтра вступает в строй новый монитор!

Редактор поднял на меня усталые глаза:

— Новый?

— Построен на наших заводах.

— Отлично. Освети, Травкин…

— Подъем флага завтра! Приветствовать придут представители партии, комсомола, пионеры, трудящиеся с киевских заводов…

Редактор великодушно пообещал:

— Даю тебе целую полосу, Травкин. Кораблестроителей не забудь. Да подай материал поживее… и позначительнее…

Впервые редактор не предупредил, усмехнувшись: «Держись строже на курсе»…

Он был в отличнейшем настроении.

— А ведь я, Травкин, тоже хотел было стать моряком. Да не вышло. Стал газетчиком… А моря и реки — люблю…

Монитор был похож не то на черепаху, не то на подводную лодку. Голубой, плоскодонный, покрытый броней, с расположенной ближе к носу броневой башней, устремленной вперед, — он казался витязем в латах. Из башни высовывались жерла орудий — главный калибр. Кроме главного калибра, на мониторе были зенитки и многоствольные пулеметы, прятавшиеся в других, низких башнях. Плавучая крепость, речной линкор — вот как можно было охарактеризовать монитор, хотя и был он невелик, значительно уступая в размерах эсминцу. Где-то я видел снимки мониторов, плававших на Амуре. Те показались бы голиафами рядом с новым кораблем. И все же его можно было назвать и речным линкором, и плавучей крепостью. Не по величине, а по мощному вооружению.

Разумеется, я попал на «Железняков» — имя корабля было выведено золотой славянской вязью на его низкой корме — задолго до прихода гостей. Я тут же отметил в блокноте, что Анатолий Железняков был моряком Революции, от имени восставшего народа он объявил закрытым Учредительное собрание; он писал лирические стихи (я знал, что, с точки зрения редактора, моряк Революции не мог писать стихов, да еще лирических, поэтому литературные наклонности матроса сразу взял в скобки); он воевал в украинских степях и погиб от белогвардейской пули; увековечен в песне «В степи под курганом…».

Этого было довольно. Ведь я собирался писать не о герое-матросе, а о корабле, названном его именем.

Когда я по коротким и узким сходням поднялся на борт пахнувшего краской «Железнякова», вахтенный, проверив мои документы, вызвал краснофлотца в белой форменке и приказал отвести меня к командиру. Краснофлотец скользнул в люк по отвесному железному трапу. Я неловко скатился вслед за ним, едва не поломав ноги, в узкий коридор, освещенный электрической лампочкой. Лампочка была в стальной клетке. Подобно сотам в улье, по обе стороны коридора расположились крохотные каютки. Из-за июльской жары все двери были раскрыты. В одной каютке светлоусый командир что-то писал, сидя на койке, в другой — матрос-радист возился с передатчиком.

Мы вошли в небольшую кают-компанию. Свет падал сверху, из люка, на новую белую скатерть. На новеньком буфете стояла новехонькая посуда. В углу черным лаком блестело новое пианино. На свежеокрашенной переборке висела копия с «Девятого вала» в золотой раме. Айвазовский… На столе лежала кем-то из офицеров забытая книга. Так и есть — Станюкович!

Краснофлотец постучал в дверь, выкрашенную под дуб, — на ней, казалось, и лак-то еще не высох, — и, услышав «войдите», доложил о прибытии «корреспондента молодежной газеты».

Каюта, в которую я попал, была перегорожена пополам репсовой синей занавесью, за которой, я понял, скрывается койка. Из-за стола поднялся молодой, золотоволосый, курчавый моряк с усыпанным веснушками лицом. Он был немногим старше меня, может быть на год, на два. И уже командует кораблем!

Командир улыбнулся:

— Раненько вы…

И представился:

— Харченко, Алексей Емельянович…

Услышав мою фамилию, сказал:

— Читали ваши корреспонденции. Думали, моряк пишет…

Я показал на очки:

— Они, проклятые, в рай не пускают…

Командир сочувственно улыбнулся и предложил сесть…