Думает так Фу-жень и всё-таки идёт к помещику. Пришёл, принялся кланяться Вану. Ван отвечает:
— Приходи завтра утром, дам тебе полмешка гаоляну.
Обрадовался Фу-жень, пошёл домой и сказал жене:
— Зря я считал Вана жадным. Он, оказывается, хороший человек.
Тем временем «хороший человек» Ван говорил своей жене:
— Набери-ка в амбаре полмешка гаоляну, — утром я дам его Фу-женю, а осенью заберу его землю.
— А вдруг он отдаст тебе долг? — испугалась жена.
— Не отдаст, — сказал Ван. — Гаолян-то мы поджарим, — он и не взойдёт.
Так Ван с женой и сделали. Только когда жарили гаолян, не заметили, что одно зёрнышко застряло в складке мешка.
Никогда еще Ло Фу-жень не взрыхлял так старательк: землю, как этой весной, — ведь надо было прокормить себя — жену да еще отдать долг помещику Вану.
Засеял он поле и стал ждать. Уже у соседей зазеленел всходы, а у Ло земля так и оставалась чёрной. Наконец на не показался один-единственный росток. Как ухаживали за ним Лс и его жена, даже рассказать трудно. Чуть задует с гор холодный ветер, они отогревают росток своим дыханием; чуть жарче припечёт солнце, они прикрывают его своей тенью. И стебель становился всё выше и выше. Сначала он перерос гаолян на крестьянских полях, потом перерос гаолян на землях помещика Вана и всё еще тянулся вверх. К концу лета стебель поднялся высоко-высоко — приходилось задирать голову, чтобы увидеть его верхушку. А верхушка так и гнулась под тяжестью зёрен. Ло Фу-жень прикинул — с мешок, пожалуй, наберётся. Будет чем отдать долг помещику.
Однажды утром Ло Фу-жень пошёл в поле посмотреть, не поспел ли уже гаолян, не пора ли собирать урожай. Вдруг он увидел в небе огромную птицу. Птица покружилась над его полем и камнем упала вниз. Ло Фу-жень замахал руками, но птица вцепилась когтями в стебель, вырвала его с корнями и полетела в сторону горного ущелья.
— Отдай мой гаолян, разбойница! — закричал Фу-жень и побежал за птицей.
Летит птица чуть пониже облаков, несёт в когтях гаоляновый стебель. Большая тень от её крыльев стелется по земле, а Ло Фу-жень бежит за тенью.
Много часов гнался за птицей бедняк. Вот уже и солнце зашло за верхушки гор. Устал Ло Фу-жень, но, видно, устала и птица, — всё медленнее машет крыльями, всё ниже опускается к земле. Совсем почти догнал её Фу-жень, как вдруг птица собрала последние силы, взмыла вверх и исчезла в большой пещере на уступе горы.
Ло Фу-жень и тут не пал духом, тоже стал карабкаться на гору. Пока лез, совсем стемнело. Что тут делать? И в пещере ничего теперь не увидишь, и дороги домой не найти. Осмотрелся Ло кругом — у самого входа в пещеру стоит высокая сосна, похожая на раскрытый зонтик. Решил он залезть на дерево, переночевать там, а утром попытать счастья, — может, не весь гаолян птица склевала, хоть немножко зерна да оставила.
Едва Ло Фу-жень забрался на сосну, как прибежал огромный волк и уселся прямо под деревом. Вслед за волком пришёл полосатый тигр, за тигром — бурый медведь, напоследок, откуда ни возьмись, длиннохвостая обезьяна.
Сели звери в кружок, завели разговор. Вдруг волк задрал голову, повёл носом и говорит:
— Р-р-ры! Мой нос чует человека. Р-р-ры! Содрать бы с него шкуру!
Обезьяна тонким голосом вторит ему:
— И мой, и мой нос чует человека. И я, и я хочу содрать с него шкуру!
Тут все звери стали втягивать носом воздух. В это время из пещеры вышла большая чёрная птица и заговорила:
— Полно, дорогие гости, — откуда здесь взяться человеку? Скажите лучше, сыты ли вы?
— Я бы съел чего-нибудь, — ответил тигр.
— И я сыт только наполовину, — сказал медведь.
— И я, и я бы поела ещё, — пропищала обезьяна.
Тогда птица поскребла когтями землю у корней сосны. Из земли показалось медное кольцо; птица схватила его клювом и вытащила за кольцо яшмовую шкатулку.
— Шкатулка, шкатулка, — проговорила птица, — стукну 2 разок по крышке, стукну я разок по донышку! Угости нас, шкатулка, вином и сладкими лепёшками.
Крышка шкатулки открылась, и звери принялись угощаться. Одна птица сидела чуть в стороне.
— А почему не ест почтенная хозяйка? — спросил тигр.