— Триста тысяч один… — сказал он.
Толик подошел поближе. Мальчик, не глядя на Толика, взял еще один коробок.
— Триста тысяч два…
— Эй, ты чего тут делаешь? — спросил Толик.
— Триста тысяч три… — сказал мальчик.
— Как отсюда выйти? — спросил Толик. — Где тут ворота?
— Триста тысяч четыре… — сказал мальчик.
Толику стало не по себе. Он даже подумал, что это не живой мальчик, а какой-нибудь электрический, вроде робота, которого Толик видел в кинокартине «Планета бурь». Там робот, похожий на человека, ходил на двух ногах и даже разговаривал дребезжащим, как будто железным, голосом.
Толик протянул руку к плечу мальчика и тут же отдернул ее, словно испугался, что его ударит электрическим током.
— Триста тысяч пять… — сказал мальчик.
Толик начал сердиться. Он был не робот, а живой человек. И потому он умел сердиться. А этого, как известно, не умеет делать даже самый лучший и самый электрический робот.
— Триста тысяч шесть… — сказал мальчик.
Толик почувствовал, что он уже не просто сердится, а прямо-таки злится.
— Триста тысяч семь… — сказал мальчик.
Толик почувствовал, что он уже не просто злится, а прямо-таки лопается от злости.
— Триста тысяч восемь… — сказал мальчик.
«Ну ладно, — подумал Толик. — Сейчас ты у меня замолчишь». Толик вытянул руку и провел ладонью по спине мальчика, стараясь найти кнопку, которой он выключается. Спина оказалась теплой и совсем не железной.
— Триста тысяч девять… — сказал мальчик, поднял голову и посмотрел на Толика странными голубыми глазами.
— Ты что, оглох?! — крикнул Толик. — Ты, может быть, глухой, да?
— Я все слышу, — ответил мальчик. — Триста тысяч десять…
— Сейчас ты у меня получишь! — рассвирепел Толик. — Я тебе покажу, как дразниться. Я тебе покажу триста тысяч! Получишь раза два, тогда узнаешь, где триста тысяч!
— Не мешай, — сказал мальчик. — Ты же видишь — я только что начал новую тысячу.
— Мне все равно — новую тысячу или новый миллион! — сказал Толик. И вдруг остановился, увидев, как при слове «миллион» глаза мальчика засветились голубым светом.
Внезапно у Толика прошла вся злость. Он вдруг подумал, что все это очень странно: и двор без ворот, и комната без окон, и какие-то тысячи, и этот мальчик, хоть и не электрический, но, наверное, ненормальный. И как только он подумал об этом, ему снова стало страшно.
— Миллион… — повторил мальчик. — Это важнее всего на свете. Но это так трудно… У меня очень мало времени. Но если ты знаешь про миллион, я могу поговорить с тобой две минуты. А потом ты уйдешь. Ладно?
— Я могу и сейчас уйти; ты покажи, где ворота, — сказал Толик.
— Не знаю… — вздохнул мальчик. — Зачем нужны ворота? Мне они совсем не нужны. Мне нужно набрать миллион.
— Какой миллион?
— Миллион коробков. Ровно миллион. И тогда у меня будет больше всех в мире.