Тот уперся кулаками в бока:
— Что-что? Это откуда такое «катись»?
Паша медленно поднялся:
— Давай катись, говорю, с пляжа, пока цел!
— А ты его купил, пляж? Да? Купил?
— А вот как дам по шее, тогда будешь знать «купил»!
— Ты? Мне?! — Мальчишка заулыбался и приблизился к Паше. — А хочешь нокаут заработать, хочешь?
Паша сделал шаг назад, загреб пальцами босой ноги песок и, вскинув ногу, очень удачно метнул добрую гость его прямо в рот мальчишке. Секунды три тот постоял, отплевываясь, затем в молчании ринулся на Пашу. Бац! Из правого глаза оратора посыпались искры. Хлоп! И губы его стали солеными. Одурев от ярости, оратор вцепился в противника, шмякнулся вместе с ним на сверток, принесенный мальчишкой, стукнул его несколько раз и, вскочив, отбежал в сторону, ожидая новой атаки.
Но ее не последовало. Мальчишка вдруг словно забыл о Паше. Он сел, растерянно оглядывая песок, потом пошарил вокруг себя руками, нащупал сверток, на котором сидел, и ерзнул в сторону так быстро, словно там была гадюка. В следующий момент лицо его покраснело и скривилось.
— Вот отвечай теперь! Отвечай! Вот отвечай! — заплакал он, тыча пальцем в сторону Паши.
С рассеченной губы оратора струйкой бежала по подбородку кровь, под самым глазом набухал здоровенный синяк.
— Чего? — спросил он машинально.
— Вот теперь будешь отвечать, будешь! Теперь ответишь! — сердито плакал мальчишка.
— «Ответишь»! — передразнил Пашка. — Сам меня во как раскровянил, а я отвечай?
— И ответишь! И ответишь! Мы рожновским ребятам скажем, они тебя все равно найдут! Они тебе покажут!
При упоминании о рожновских ребятах Паша насторожился.
— Рожновские? А чего они мне сделают, рожновские?
— А того! Гляди, что наделал! — Присев на корточки перед сплющенным свертком, мальчишка снял с него белую ткань, которая оказалась рубашкой. При этом из нее выпал пионерский галстук. Мальчишка развернул газету, и глазам представилась куча сломанных планочек и клочков покрытой серебристым лаком бумаги. Среди них поблескивал бензиновый моторчик и краснела лопасть пропеллера.
— На, смотри! — снова в голос заревел мальчишка. — Шесть человек над ней месяц работали! Теперь увидишь. Теперь тебе рожновские покажут, как модели ломать да ихних гостей бить!
— Ка-а… каких гостей? — переспросил Паша внезапно упавшим голосом.
— Таких! Из городского Дома пионеров.
Паша подогнул колени и опустился на песок. Челюсть у него отвисла, он уставился на мальчишку таким взглядом, что даже всхлипывать перестал. Так прошло с полминуты. Пашка вдруг замотал отчаянно головой.
— Врешь! — прошептал он хрипло. — Их пятнадцать человек. Они на автобусе… Они по большому мосту должны… Не! Врешь ты все!
— А вот и не на автобусе! Мы пеший переход решили от станции сделать. Ребята на привал остановились, а меня вперед послали, чтобы я модель успел собрать. Чтобы рожновским ребятам ее на линейке преподнести.
Паша помолчал, размазывая кровь на подбородке тыльной стороной ладони, потом на коленях подполз к мальчишке.
— Слушай… это… Постой! Ты кто будешь-то? — спросил он чуть слышно.
— Ну, староста авиамодельного кружка, а дальше что?
— Дальше? — по-прежнему очень тихо сказал Паша. — Тебя, стало быть, Юрием зовут, Самохваловым, а я Паша Мочалин, в совете отряда который… Я здесь приветствие вам учил. Вот, гляди!
Подняв с песка свой листок, Паша протянул его мальчишке.