Обе мои брови взметнулись вверх.
— Джон Кугар? Он случайно не уволил Мелленкампа?
— Откуда мне знать?
Это звучало нехорошо.
— И ты заплатила этому Джону Кугару?
— Конечно. Так и работает сделка по аренде офиса. Залог в размере двух месяцев, первый и последний месяцы аренды.
Я закрыл глаза и покачал головой.
— Дерьмо.
— Что?
— Тебя кинули. Во сколько тебе это обошлось? Залог в размере двух месяцев, первый и последний месяцы аренды? Четыре месяца в целом?
— Десять тысяч долларов.
— Пожалуйста, скажи, что ты не платила наличными.
Что-то наконец щелкнуло, и цвет отхлынул от ее симпатичного личика.
— Он сказал, что его банк был закрыт вечером, а он не может передать мне ключи, пока не обналичит мой чек. Если я заплачу ему наличными, то могу сразу же въезжать.
— Ты заплатила Джону Кугару сорок тысяч долларов наличными?
— Нет!
— Слава богу!
— Я заплатила ему десять тысяч наличными.
— Мне казалось, ты говорила, что заплатила за четыре месяца.
— Так и есть. За месяц две пятьсот.
Вот оно. Из всего того сумасшедшего дерьма, что я слышал до сих пор, уверенность в том, что она может заполучить помещение на Парк Авеню за две тысячи пятьсот в месяц — это лучшее. Я взорвался в припадке хохота.
— Что смешного?
— Ты ведь не из Нью-Йорка?
— Нет. Я только что переехала сюда из Оклахомы. Какое это имеет отношение к случившемуся?
Я подошел на шаг ближе.
— Не хочу сообщать тебе новость, Оклахома, но тебя кинули. Это мой офис. Я был здесь на протяжении трех лет. Мой отец — тридцать до этого. Я был в отпуске последние две недели и реконструировал офис в свое отсутствие. Кто-то, названный в честь певца, убедил тебя дать ему наличные за аренду офиса, сдавать который он не имел права. Имя швейцара — Эд. Пройди через вход в главное здание и он подтвердит все, что я только что сказал.
— Не может быть.
— Чем ты занимаешься, что нуждаешься в офисе?
— Я психолог.
Я протягиваю руку.