— Откуда же ты знаешь, что именно дробью? Я, например, старый охотник, но и то не сразу догадался.
Вася молчал. Он смотрел в одну точку и часто помаргивал. Он был такой красный, что казалось, даже волосы его порозовели. Дима хихикал. Аббас подскочил к Васе и закричал, размахивая руками:
— Я знаю!.. Он сам стрелял! Сам дробью в модель стрелял! Смотрите, какое лицо! Сам стрелял!..
— Тихо, тихо! Не надо кричать! — мягко сказал полковник и обратился к Васе: — Ну?
Вася теребил пальцами кончики своего галстука и, не отрываясь, смотрел на них.
— Я… я нечаянно… — прошептал он.
— То есть как «нечаянно»?
— Я не знал, что это модель.
— Не знал? За что же ты её принял? За перепёлку?
Из левого Васиного глаза скатилась слеза а задержалась на уголке рта. Он быстро слизнул её.
— За… за кондора принял… — прошептал он еле слышно.
— За кого?
— Кондор… За кондора…
— Ну-ка расскажи по порядку. Так мы всё равно ничего не поймём.
Вася молчал.
— Не хочешь говорить?
— Пусть он расскажет, — сказал Вася и кивнул на Диму.
Моделисты придвинулись ближе и затихли, Дима потёр ладони и, улыбаясь, начал:
— Понимаете, дело, значит, было так. Иду я с вечера на рыбалку. Со мной, значит, вот этот Вася и его сестра. Ну, тут, конечно, они мне заливали всякие рыбацкие рассказы, что в их речке можно поймать три килограмма рыбы, но это к делу не относится. Итак, значит, идём. Вдруг мимо нас пролетает какая-то большая тень, перелетает через реку и скрывается на одном дереве. И тут вот этот «герой» начинает кричать: «Это кондор! Это какая-то загадочная птица! Собою пожертвую для науки, а её подстрелю!»
Дима разошёлся. Смакуя комические детали, он рассказывал о том, как Вася с Нютой шли на «охоту», как Вася, полумёртвый от страха, кричал над обрывом «Эй!», как он в одних трусах начал переходить реку, но, испугавшись, вернулся обратно.
Рассказывал он так остроумно, что моделисты покатывались со смеху. Даже сердитый Аббас начал улыбаться. Даже сам Вася улыбнулся однажды слабой, несчастненькой улыбкой.
Посмеивался и полковник, держа в зубах папироску. Чем дальше подвигался рассказ, тем чаще он поглядывал на Васю, и тогда в глубоко запавших тёмных глазах его под косматыми бровями появлялось что-то ласковое.
Когда Дима начал рассказывать о самом сражении с невиданной птицей, полковник, продолжая смеяться, обнял Васю и похлопал его по плечу.
— Наш «герой» бабахнул второй раз, его «кондор» развалился, и вот вам результат, — закончил Дима, плавным жестом указав на разбитую модель.
Долго в толпе стоял такой гул, что ничего нельзя было разобрать. Одни что-то говорили, другие всё ещё смеялись. Дима, раскрасневшийся, довольный собой, обмахивался кепкой. Вася стоял, опустив плечи, и казалось, что он похудел за несколько минут.
— Занятно, — сказал полковник, когда шум немного утих; он сдунул с папиросы пепел и обратился к Диме: — Ты, я вижу, человек остроумный, тебе на язычок не попадайся. Но вот что меня интересует: ты ведь тоже не знал, что это модель, так ведь?
— Не знал, — сказал Дима.
— Не знал, что это модель, и был уверен, что это не кондор. Что же ты тогда думал: что это было такое?
Дима перестал обмахиваться кепкой.
— Я… я… вообще ничего не думал… Я…