И нет этому конца: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Нельзя же и весь день, и всю ночь палить, — заметил я.

— На этой войне, товарищ лейтенант, и суток для пальбы мало, — серьезно и значительно произнес он. В его словах было что-то личное, глубоко пережитое. Я подумал, что почти ничего не знаю об этом человеке и сужу, наверно, о нем тоже поверхностно.

— Ну ладно, — сказал он. — Пойду посты проверю!

Посты? Ведь у нас один пост — у въезда в село. Да и тот мы поставили больше для Панько — чтобы предупредить, что взвод здесь. Какие еще посты рисовались богатому воображению старшины? Ах да, дежурный в сарае!

— Пойдемте вместе, — предложил я.

Село, в котором мы остановились, находилось в двадцати пяти километрах от Днепра. Это расстояние я вычислил среднеарифметически: все, кого мы спрашивали, отвечали по-разному. Таким образом, путь нам предстоял еще немалый. Конечно, мы бы успели больше, если бы не занятия, которые проводили уже четыре раза и намерены были продолжать дальше. Но все равно мы уложимся в срок, определенный командованием. А возможно, будем на переправе и раньше. То есть с учетом даже не приказа, а пожелания. Однако и это не предел. Я подумал, что если последние километры, когда нам будет не до занятий, мы проедем на попутных, то сэкономим еще какое-то время.

А машин к Днепру двигалось столько, что глаза разбегались. Вот и сейчас, несмотря на темноту, они шли непрерывным потоком, тускло подсвечивая дорогу закрашенными фарами.

В такой тьме мы не сразу нашли нашего дозорного. Он сидел на бревне поблизости от того места, где его оставили. Это был паренек в рваном свитере и солдатской пилотке без звездочки, которому я втайне симпатизировал. Звали его Витя Бут. За ужином мы узнали от Орла, что Панько и Бут когда-то учились у него русскому языку. Разумеется, Витя вместе со своим учителем более других был заинтересован в том, чтобы Панько возвратился из увольнения в срок. Поэтому и взялся подежурить.

— Ну как, нет еще? — спросил я.

— Ни… — В голосе Бута мне послышалась виноватая нотка. И беспокойство тоже.

— На сколько он уже опоздал? — обратился я к старшине.

— На полтора часа, — ответил тот, взглянув на светящийся циферблат своих трофейных ручных часов.

— Будем считать, что несколько нарядов вне очереди он уже заработал, — твердо сказал я. — И больше никогда не получит увольнительной.

— Лишь бы воротился. А там он у меня не заскучает, — посулил старшина.

Витя молчал. Но было видно, что он всей душой переживал за товарища.

— Сменить часика через два, или достоишь до утра? — спросил у него старшина.

Я удивился: ничего себе — достоять до утра, когда впереди еще вся ночь.

Но Витя опередил мое вмешательство:

— Достою!

Словно надеялся этим облегчить участь своего легкомысленного друга.

Мы повернули назад.

— Старшина! А что будем делать, если он не вернется? — решился спросить я.

— А ни хрена! Покуда они присягу не приняли, они народ вольный. Захочут — и домой уйдут…

— А я думал, что их уже зачислили, — сокрушенно заметил я. — Только вот обмундирования не успели выдать.

— Обмундирование, товарищ лейтенант, дело десятое. Главное — воинская присяга!

Поучительный тон, которым было сказано это, несколько задел мое самолюбие, и я сердито проговорил:

— Что главное, а что не главное, можете не сомневаться, старшина, мне тоже известно!

Саенков крякнул, но промолчал.

Хотя я и освоился в темноте, но, наверное, изрядно проплутал бы в поисках нашей хаты, если бы не мой помощник. Он уверенно вел меня какими-то садами и пепелищами, пока мы неожиданно не очутились перед сараем, из которого доносились приглушенные голоса санитаров.

Старшина приложил палец к губам и на цыпочках подошел к проему. Постоял немного, послушал. Шагнул вперед и резко рванул дверь.