Куклы и кукловоды украинской катастрофы. Технологии госпереворота: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сказано: присоединение Крыма – сакральное действие, не подлежащее сомнению, и эти люди в штыки будут воспринимать любые сомнения не в факте присоединения, а в его процедуре, последствий, способах реализации и так далее. Конструктивный разговор на подобном уровне не имеет ни малейшего смысла.

С «той» стороны ситуация аналогичная. Обезумевшие украинцы отказываются понимать, что именно Майдан и госпереворот в Киеве запустил и крымские события, и Одессу, и гражданскую войну. Им вбили в их одноклеточный мозг штамп об агрессии России – и теперь любые иные объяснения для значительной части этих глубоко несчастных людей попросту недоступны. Оперативная память переполнена.

Говоря о зомбированных пропагандой украинцах, мы, безусловно, правы. Но зомбированных и лишенных зачатков критичности россиян ничуть не меньше. Они точно такие же субли, точно такие же бандеровцы, как и с «той» стороны. И представляют прекрасный материал для любых манипуляций. Что, безусловно, вызывает лишь глубочайшее сожаление.

К сожалению, как показала Украина, именно масса населения с ампутированным мышлением, жертв ЕГЭ, телевидения, соцсетей – это и есть питательный субстрат для всех революций «гидности», майданов или антимайданов. Будучи в бытовом отношении относительно вменяемыми людьми и способными принимать довольно сложные решения (скажем, купить обои до того, как начать ремонт в квартире), они превращаются в обычных обезьян, когда принимают участие в любых других мероприятиях – скажем, отдают свой голос на выборах или принимают участие в митинге.

Собственно, это и есть главная вина современной власти – что у нас, что на Украине. В том, что вместо думающего человека, способного на критическое мышление и творческий труд, из него воспитывают тупого потребителя жвачки. Как челюстной, так и мыслительной. И это – критическая проблема. Пожалуй, самая главная…»

Сублимированное фрагментарное мышление, способность мыслить лишь затверженными блоками, некритичность сознания, неспособность выстраивать причинно-следственные цепочки и уж тем более находить в происходящем противоречия, что не позволяет выделять и причины происходящего, подменяя их предельно упрощенными следствиями – это и есть признаки человека – идеального потребителя.

Могу привести своё собственное наблюдение. На волне интереса к событиям гражданской войны в Ливии в 2011 году сформировалась секта сторонников Каддафи, проявлявшая наибольшую активность в интернет-среде. Она создала идеализированный и во многом бесконечно далекий от реальности образ Брата-Лидера, предельно агрессивно реагируя на любые попытки усомниться в величии нарисованного образа. Были и совсем экстремальные отклонения вроде бежавшей в Ливию российской гражданки Устюжаниновой, которая впоследствии оказалась замешанной в некрасивую уголовную историю в Триполи, ставшую поводом для экстренной эвакуации российского посольства.

Среди этих фанатов были и граждане Украины. Как и прочие свидетели секты Каддафи они демонстрировали в полной мере описанное выше сублимированное мышление, будучи классическими сублями. И именно этих людей я встретил в рядах сторонников Майдана, где они с той же страстью боролись с «вором Януковичем», демонстрируя полную невменяемость и неспособность к минимальному критическому осмыслению действительности. Своих вчерашних союзников по секте Каддафи с российской стороны они столь же ожесточенно, как и ранее, называли «ватой», «колорадами» и прочими новыми мемами.

По сути, политическая окраска сублей носит так называемый «рэндомный» характер – то есть, за кого они будут болеть – вопрос абсолютно случайного выбора. Они могут быть с одинаковой степенью вероятности сторонниками ультралиберализма, радикального национализма или полностью невменяемыми «охранителями» – выбор окраса случаен и совершенно бессистемен и хаотичен.

Естественно, процесс оболванивания народа (что в России, что в любой другой стране бывшего СССР, ставшей на путь строительства светлого полуколониального будущего на периферии современного капитализма) ещё далёк от завершения, однако стоит признать, что сделано многое. Причем нужно понимать – не злобные иностранные супостаты, а отечественные олигархи и их обслуживающий персонал (при том, что всегда нужно помнить их характеристику, данную Збигневом Бжезинским) являются творцами этого Нового человека. Только такой человек достоин быть членом общества тотального потребления, чья успешность определяется лишь объемами и стоимостью потребленных товаров.

Вот только проблема заключается, как всегда, в возникновении побочных следствий этого «человекостроительства». Важнейшим и опаснейшим следствием для устойчивости страны и общества является внушаемость человека во всех областях жизни – в том числе и в области сохранения государства. Этот человек и есть питательный субстрат, в отношении которого существенно проще применять технологии социальных манипуляций, социального инжиниринга.

Тонкость в том, что проекты такого инжиниринга могут быть как внутренние, инициируемые самой властью в своим собственных целях (к примеру, получения гарантированного результата на выборах), так и внешние, которые инициируются противниками государства. Технологами «цветных революций».

Мой соавтор подробно и фактически изнутри описал то, что происходило на Украине в течение нескольких десятилетий в области переформатирования общественного и индивидуального сознания, но нужно понимать, что подобные технологии наиболее эффективно работают во внутренне противоречивом и принципиально нереформируемом обществе и государстве, основу которого составляет олигархия, как субъект управления и идеальный потребитель, как объект этого управления.

Чем дальше продвигается страна по пути строительства олигополии, тем более уязвимой она становится против технологий «мягкого сноса» – вне зависимости от кажущейся могущественности. Даже обладание таким сакральным чудо-оружием, как ядерное и термоядерное, а также наличие мощной армии, всепроникающих спецслужб, свирепой полиции никак не гарантирует от уязвимости от этих технологий. Олигархическое государство по своей природе тяготеет к предельной негибкости и консервированию подобного состояния. Это является его силой, но в то же самое время позволяет разрушать его с помощью таких методов, в отношении которых оно по своей сути неспособно противодействовать. Негибкость становится ахиллесовой пятой режима.

Тем не менее, понятие «цветных революций» во многом также мифологизировано, как некое современное чудо-оружие, с которым невозможно справиться («Нет у вас методов против Коли Сапрыкина»), Применение понятия «цветных революций» ко всем внешне похожим процессам создает ситуации, в которых неизбежно совершаются ошибки в прогнозировании, особенно на уровне освещения их в СМИ. Скажем, события в Гонконге, внешне весьма похожие на Киевский майдан, в принципе нельзя назвать «цветной революцией» просто потому, что не выполнялись условия, позволяющие считать их именно этим процессом. Однако СМИ прочно утвердили мнение именно о «цветной революции», что позволило начать создавать модели, в которых Китай подвергается атаке извне, а это позволило создать ряд прогнозов, которые в чем-то похожи на прогнозы Миллера о сланцевом газе: убедительно, но абсолютно неверно.

Поэтому попробуем разобраться с понятием «цветной революции» максимально строго в системе качественных и количественных определений.

Определение цветных революций у разных исследователей звучит несколько по-разному, что неудивительно, так как эта технология социального инжиниринга стала широко изучаться совсем недавно. Несмотря на то, что многие элементы «цветных переворотов» описывались еще с событий, которые привели к распаду Советского Союза, но системно и широко технология стала исследоваться на волне событий Арабской весны.

Одно из наиболее строгих определений понятия «цветной революции» дал профессор кафедры российской политики факультета политологии МГУ им. Ломоносова (Москва) доктор политических наук А.В. Манойло в своей работе «Цветные революции и технологии демонтажа политических субъектов», опубликованной в журнале «Мировая политика» № 1 за 2015 г.:

«…Цветные революции – это технологии осуществления государственных переворотов и внешнего управления политической ситуацией в стране в условиях искусственно созданной политической нестабильности, в которых давление на власть осуществляется в форме политического шантажа с использованием в качестве инструмента шантажа молодежного протестного движения.

Несмотря на существенные различия государств, в которых они вспыхивают, между собой (в геополитическом, социальном, экономическом плане и международном положении), все они укладываются в одну и ту же организационную схему, предполагающую организацию по шаблону молодежного протестного движения, преобразования его в политическую толпу и использование этой силы против действующей власти в качестве инструмента политического шантажа. Это прямо указывает на то, что цветные революции в принципе не могут быть реализацией объективных надежд и стремлений большинства населения.

Цель любой цветной революции – осуществление государственного переворота, то есть захват и удержание власти насильственным путем.

Объектом цветной революции выступают власть и властные отношения, предметом – политический режим.

У цветных революций есть необходимое и достаточное условия их успешной реализации.

Необходимое условие осуществления цветной революции – наличие политической нестабильности в стране, сопровождающейся кризисом действующей власти. Если политическая ситуация в стране стабильна, ее нужно искусственно дестабилизировать.

Достаточное условие – наличие специально организованного (по особой сетевой форме) молодежного протестного движения…»[3]

«Цветная революция» – это технология демонтажа и пересборки социального субъекта, и в качестве таковой относится к технологиям Шестого уклада. Неудивительно, что Соединенные Штаты, вплотную подошедшие к так называемому фазовому переходу между Пятым и Шестым укладами, овладели этой технологией первыми и применяют ее все более широко и массово. Остальные страны покалишь исследуют и фрагментарно пытаются внедрять эту технологию в свои политику.

Стоит отметить, что в зависимости от целей и задач, которые ставят перед собой США (пока есть смысл говорить только о них, как о монополистах в применении технологий «цветных революций»), процесс демонтажа социального субъекта может быть прекращен на любой стадии. Скажем, без пересборки нового режима или частичной его сборки.

К примеру, если мы возьмем ситуацию в Ливии, западная коалиция, разрушив режим Каддафи, практически полностью утратил интерес к происходящему в Ливии, оставив ее в состоянии катастрофы. Последствия видны сегодня предельно выпукло: непрекращающаяся гражданская война, столкновения разных внешних игроков, дезинтеграция политического пространства и идущая фрагментация страны.

В Ираке ситуация выглядит несколько иной: разрушив режим Саддама Хусейна, Соединенные Штаты создали очень хрупкий и наполовину нежизнеспособный режим, имеющий внешние признаки демократии (правительство и парламент сформированы через классические выборы, на которых всегда в силу особенностей Ирака будут побеждать представители шиитского большинства). Понятно, что вся система существовавших ранее механизмов нахождения общественного и межконфессионального консенсуса, которая не вписывается в рамки навязанной извне демократической процедуры, оказалась разрушенной.

Поэтому режим Багдада оказался в ситуации, при которой конфликт между шиитским большинством и суннитским меньшинством стал лишь вопросом времени – и это время наступило летом 2014 года, когда боевики ИГИЛ, воспользовавшись грубейшими политическими ошибками правительства Нури аль-Малики во взаимоотношениях с суннитской общиной, смогли захватить значительную часть территории Ирака, на которых проживают сунниты и создать на ней Исламское государство. Тем самым Ирак оказался расчлененным – и ключевой причиной этому стали эксперименты США в области государственного строительства в этой стране.

[3] Цит. по: http://e-notabene.ru/wi/article_12614.html