Хома с Голыщенко заржали, как кони.
— Тебе бы сейчас клизму, — сказал Петр, закашлявшись от смеха. — Пулей долетишь до Москвы.
Голыщенко постучал в прочно висевшую на петлях калитку. От стука собака опять подняла лай.
— Чертов пес, отпустило его, видать, — заметил Панчик.
Им никто не ответил.
Голыщ постучал снова. Теперь уже сильнее. Добавил ногой, от удара калитка содрогнулась.
В тишине заскрипела дверь, в темный двор за забором хлынул электрический свет и лег на землю неровным желтым прямоугольником. Пес спрятался в будке и испуганно заскулил.
Студенты услышали старческий голос:
— Иду, иду. Вот ужо нетерпеливые. Кого несет посреди ночи?
— Мы студенты, бабуся! — ответил Панчик дружелюбно.
— Какие такие студенты?
— Программисты, бабушка, — разъяснил Хома терпеливо. — У нас машина сломалась. Нам бы позвонить, а?
— Позвонить? — переспросила бабка.
— Вызовем эвакуатор, — пояснил Голыщенко. — И уйдем. Нам только позвонить, чесс слово!
— Да кто сейчас верит в честное слово, — засмеялась старуха. От ее смеха повеяло чем-то недобрым. — Но так и быть. Впущу вас.
Студенты переглянулись.
— Все в ажуре, — подбодрил друзей Голыш, глядя на их вдруг ставшие неуверенными лица. В глазах обоих читается — а, может, лучше свалить отсюда, пока не поздно? — Мы у этой карги еще и самогонки выпьем.
Заскрипела, открываясь, калитка, и ребята увидели приземистую горбатую старушонку в черном платке. Старенькая фуфайка, кофта, что виднеется под ней, юбка и резиновые сапоги довершили образ одинокой, никому ненужной деревенской старухи.
Она отошла, пропуская гостей во двор. Хомскому показалось, что в ее подслеповатых глазах на миг промелькнуло торжество. Ее взгляд задержался на Хоме.
Он стал искать взглядом собаку, но увидел только массивную старую будку под окном, из которой раздается тихий скулеж.
— А что, Хома, — сказал с ухмылкой Панчинков. — Если вдруг не сумеем вызвать эвакуатор, слабо тебе добежать до Москвы, не останавливаясь, и при этом нести меня на плечах?
— Да иди ты, — буркнул Хомский, проходя в дом вслед за друзьями. — Такого слона нести — сразу позвоночник в трусы осыплется.
Старуха вошла последней. Она затворила скрипучую дверь, и во дворе снова сделалось темно.
Телефона у бабки не оказалось. Обычный деревенский дом без каких-либо признаков техники. Даже без электрочайника и телевизора. Зато соблазнительно пахнет свежим жаренным мясом.
— Как же так, бабуля? — простонал Голыщенко, сидя за столом посреди комнаты, где под потолком слабо горела тусклая лампочка. — Как ты живешь без телефона?
— Живу, милок, уже давно. Тут раньше линия проходила. Но потом вона перестала работать.
Хома с друзьями переглянулись. История выглядит до ужаса неправдоподобно.
— Бабушка, а у соседей есть телефон? — спросил Панчинков.
— Где ты тут заметил соседей? — мрачно буркнул Хома. — Дом-то один.
Бабка посмотрела на Хомского, ее старые зубы обнажились в улыбке.