Толпу будто ураганом шатнуло.
– Не править городом – государить к нам наехал!
– В Бога рылом тычет, а сыщикам весть дает!
– Эй, голова, худой твой закон!
– Для вас худ – для меня хорош! Все изведаю – не скажете добром, того, кто несговорной, возьму за караул.
– Берегись так городом править!
– На усть-моря живете – ведаю, спокон веков разбойники, да очи великого государя недреманны и десница крепка царева! Яцына Ивана уходили…
– Рано лаешь народ! Спрашивай преже…
– Еще вот! Куда вор Стенька Разин угнал ясырь татарской, что захватил на Емансуге под Астраханью?
– Девок с жонками в калмыки продал, мужеск пол с собой увел в море.
– Куды крепостные большие пушки вор уволочил, оголил стены?
– Пушки, что помене, с собой забрал, большие в море утолок, да еще говорил: «А город Яик срыть надо – помеху чинит много вольному люду-у».
– Во-о што!
Кто-то злым голосом невпопад крикнул:
– Мы, служилой сыщик, людям головы, как кочетам, умеем вертеть!
– Эй, кто от вас в храме Божьем угрозные речи кричит?
– Сам ты храм-то кружечным двором сделал альбо приказом сыск чинишь!
– Истцы! Запишите речи тех людей и сыщите про них.
– А Яик, как атаман сказал, не устоим – сроем!
– Истцы-ы!
– Кличь лучше стрельцов!
За окнами башни раздались выстрелы из пушек и ружей, потянуло в открытые окошки пороховым дымом. Бухнула на раскате угловой башни сторожевая пушка, и с колокольни взвыл набат. Голова, потряхивая брюхом, схватив в правую руку пистолет, в левой держа шапку, сбежал с амвона, исчез в алтаре.
– Завернуть, что ль, черта?
– Пождем!
– Кто бьет с пушек?
– То на море, Сукнин с Рудаковым запасные суды захапали, побегли…
– Ушли?
– Стрельцы, вишь, упредили: в камышах дозор крылся…
После слов «стрельцы упредили» голова, придерживая сбоку саблю, вышел из алтаря.
Народ уходил из церкви.