По их собственному признанию, один из них непременно должен был оказаться преступником. И один из них был главою значительного банкирского дома, а другой — только простым кассиром. Один был хозяином, а другой приказчиком. Но комиссар отлично умел разбираться в своих впечатлениях и ни одним жестом не дал понять о том, что он думал. Он только пытливо поглядывал то на того, то на другого, точно своим вниманием стараясь выяснить из их слов наиболее полезное для дела. Проспер по-прежнему был бледен и угнетен, а банкир, напротив, был красен как рак и страшно возбужден.
— Похищено на громадную сумму, — продолжал Фовель. — У меня украли триста пятьдесят тысяч франков! Эта кража может повлечь за собою гибельные для меня последствия. В настоящее время лишение такой суммы денег может скомпрометировать кредит любой значительной фирмы.
— Думаете ли вы, что вор проник со двора? — спросил комиссар.
Банкир с минуту подумал.
— Нет, — сказал он, — я этого не думаю.
— Я тоже полагаю, что нет, — отвечал и Проспер.
Комиссар предвидел эти ответы, он ожидал их. И, обратившись к сопровождавшему его человеку, он сказал:
— Господин Фанферло, быть может, что-нибудь ускользнуло из внимания этих господ — осмотрите хорошенько!
Фанферло, прозванный за расторопность Белкой, обыскал все кругом, осмотрел двери, ощупал перегородки, исследовал форточку, поковырял пепел в камине.
— Трудно предположить, — сказал он наконец, — чтобы сюда мог проникнуть кто-нибудь извне.
И он прошелся по кабинету.
— Эта дверь по вечерам запирается? — спросил он.
— Постоянно на ключ.
— А у кого остается ключ?
— Я оставляю его каждый вечер у служителя, который убирает кабинет, — отвечал Проспер.
— У служителя, — добавил и Фовель, — который каждый вечер подвязывает у порога гамак, спит на нем и каждое утро его убирает.
— Он здесь? — спросил комиссар.
— Да, — отвечал банкир и, отворив дверь, закричал: — Ансельм!
Ансельм служил у Фовеля уже десять лет и пользовался доверием. Он не мог быть заподозрен и знал это. Но так как самая мысль о преступлении ужасна, то дрожал и он.
— Вы спали эту ночь у порога? — спросил его комиссар.
— Да, по обыкновению, сударь…
— В котором часу вы легли?
— Около половины одиннадцатого. Вечер я просидел в соседнем кафе с лакеем господина Фовеля.
— И вы не слышали никакого шума сегодня ночью?
— Какой же мог быть сегодня шум? Я очень чутко сплю, и всякий раз, когда хозяин спускается вниз осмотреть кассу, я моментально вскакиваю, едва только заслышу его шаги.
— И часто по ночам приходит к кассе господин Фовель?
— Нет, напротив, очень редко.
— А в эту ночь?
— Я могу положительно утверждать, что господин Фовель не приходил, так как от выпитого с лакеем кофе я страдал бессонницей.
— Отлично, любезный, можете идти.