- А что если они поджидают нас там?
Она сильнее сжала его руку.
- Значит, мы... побежим по сточному туннелю и попытаемся выбраться через него.
Он ненавидел ощущение сомнения в каждом возможном решении, но ему было необходимо знать все варианты заранее.
- А если мы не сможем выбраться и оттуда?
- Значит, мы войдем внутрь и приложим все усилия, чтобы сбежать.
Ее слова были произнесены дрожащим от отчаяния голосом, пока они медленно продолжали двигаться в темноте.
- Вся территория строения составляет десять тысяч акров в длину. Это огромное здание. Мы можем проскользнуть, оставшись незамеченными. Я знаю каждый квадратный метр этой психиатрической больницы. Она служила мне детской площадкой для игр.
Его кожа покрылась мурашками от этого признания в тот момент, когда он представил ее, блуждающей по коридорам, заполненных множеством сумасшедших, и только самому Господу известно, как так получилось, что церковь обратила это... во что-то еще более ненормальное.
- Как долго эти туннели существовали здесь? - пытаясь понять через ступни своих босых ног, где они находились сейчас. Пол под его ногами был твердым, и он не был уверен, был ли это цемент или просто грязь. Или и то, и другое.
- Они были тут еще со времен, когда я была ребенком, а может, и раньше.
- А ты уверена, что никто не знает о них?
Сделав пару вдохов, она пробормотала:
- Я уже ни в чем не уверена. Я не знаю, что есть правда, где кроется реальность, что есть что.
Ее признание напомнило ему о том, насколько опасной для нее была эта ситуация в эмоциональном плане. Все, во что она когда-либо верила, исказилось до лжи, должно быть, это довольно-таки сложный поворотный момент, чтобы вот так просто принять его.
- Но что касается тебя, как ты думаешь, эти комнаты были выстроены для обряда приготовления?
- Да. И, в основном, для осквернения.
Осквернение. Он все еще толком не понимал, что именно входило в это понятие. Осквернение за каждый грех. Определенно это подразумевало под собой в каком-то роде наказание. Но вот какое именно? Его разуму было необходимо узнать, как все происходит, и в то же время он не желал этого.
- Расскажи мне об осквернениях, Хаос. Мне необходимо знать.
Ему необходимо быть готовым, в случае чего.
- Почему ты хочешь знать об этом? - прошипела она обеспокоенно.
- Я бы не спрашивал, если бы не считал, что мне это необходимо знать.
Он удержался от того, чтобы назвать ее красавицей, но это далось ему с трудом. У него больше не было вариантов, как называть ее. Ему не нравилось называть ее теми безумными, церемониальными именами. Безмолвие или Хаос.
- Не думаю, что мне стоит рассказывать тебе об этом.
Ее ответ был в большей степени мольбой, обращенной к нему, чтобы он оставил эту затею, но Соломон продолжал настаивать на своем.
- Пожалуйста, просто скажи мне.
Тьма отозвалась эхом на ее всхлип, за которым последовал судорожный вдох.
- Я не могу.
- Осквернение протекает болезненно?
- Обычно, да, - прошептала она разгневанно. - И... и всегда пугающе.