— Он поплатится за это! Так просто ему это не сойдет с рук! — твердым голосом сказала вдруг Анне и повернула штурвал.
Корабль взял курс на главную бухту, откуда можно было выйти в открытое море.
Глава пятнадцатая
БЕГСТВО
Дон Арчимбальдо безмятежно похрапывал в своей уютной постели под легкое посапывание Прадо, который по-прежнему сидел, нахохлившись, на своем шестке. Мягкий утренний свет пробивался сквозь белоснежные занавески, колышущиеся от легкого ветерка, дувшего через полуоткрытое окно. Луч солнца скользнул по каюте и шаловливой светлой тенью пробежался по полу, чтобы затем забраться на постель к прославленному адмиралу. Словно почувствовав его прикосновение, дон Арчимбальдо приоткрыл глаза и сладко потянулся. «Хорошо!» — подумал дон Арчимбальдо, зажмуриваясь, и перевернулся на бок. Приятные мысли неторопливо ворочались в голове. Самой приятной из них была, конечно, мысль о золотой чаше. «Да, кстати, — спохватился дон Арчимбальдо, — а где она, красавица моя?» Он сунул руку под подушку — пусто. Так, а под одеялом? Ничего. В отчаянии дон Арчимбальдо переворошил всю свою постель. Безрезультатно. «А может, она под кровать завалилась?! Ну конечно! Ведь надо же быть таким дураком! Все тут перевернул, а она лежит себе, голубушка, под кроватью!» — тешил себя надеждой адмирал, с кряхтеньем опускаясь на пол. Откинув край свисавшей простыни, адмирал заглянул под кровать, но не увидел ничего, кроме зияющей черноты да хлопьев пыли. «А что это там в углу блестит?» — заметил он вдруг какой-то предмет и с необыкновенной прытью нырнул в черноту.
— Черт! — раздалось через секунду. — Моя пуговица от камзола! Апчхи! — послышался смачный чих. — Апчхи! А-а-а-апчхи!
Последний залп окончательно разбудил Прадо, который изо всех сил старался не растерять остатки сладкого сна и потому до сих пор никак не реагировал на шебуршание адмирала.
— Да будьте вы здоровы, черт вас побери! — сердито прохрипел Прадо с карниза.
— Спасибо! — откликнулся адмирал сдавленным голосом.
— Вы где? — удивился Прадо, не обнаружив адмирала в постели, которая после проведенных поисковых работ напоминала поле брани после кровавой сечи. — Дон Арчимбальдо! — позвал снова Прадо, изрядно перепугавшись.
— Да тут я, тут! — раздраженно ответил адмирал, вылезая задом из-под кровати.
Увидев знакомые округлости, Прадо с облегчением вздохнул.
— Ну слава богу, я уж думал, вы совсем пропали! — обрадовалась птица, глядя на запыленного хозяина, который в изнеможении плюхнулся на свое ложе и зарыдал.
— Прадо! — всхлипнул он. — Прадо! Мы потеряли ее! Мы потеряли ее безвозвратно! — голосил дон Арчимбальдо, отчаянно завывая.
— Да успокойтесь вы и объясните, что стряслось?! — попытался остановить поток рыданий благоразумный попугай, который предпочитал по пустякам не суетиться. — Ну что вы там опять посеяли? Туфлю свою, что ли? — иронично спросил попугай, заметив, что на ногах у адмирала всего один башмак.
— Какой туфляк, тьфу, какой башмак, когда у нас пропала чаша, понимаешь ты, болван? — зашелся снова в рыданиях дон Арчимбальдо.
«Интересно, он потерял, а я — болван», — подумал про себя Прадо. И только тут до него дошло, что он услышал от дона Арчимбальдо.
— Что вы потеряли, прошу прощения? — осторожно переспросил он.
— Да чашу, чашу! Сколько тебе надо повторять?! Чашу! — закричал дон Арчимбальдо, окончательно выходя из себя.
— Тссс, тихо, тихо, тихо, — обращаясь к нему как к ребенку, сказал попугай. — Сейчас мы ее поищем, нашу плошечку. Сейчас, сейчас, не плачьте, — приговаривал Прадо, обшаривая каюту.
— Да я уж все пересмотрел! — обиженно сказал адмирал. — Везде искал — и тут, и тут, и тут… — Он принялся раскидывать все подряд, демонстрируя Прадо, что их сокровище исчезло. На пол полетели подушки, одеяло, простыня, покрывало, потом настал черед платяного шкафа, из которого вывалилась целая куча какого-то барахла, сверху дон Арчимбальдо вытряхнул все содержимое своего дорожного баула…
— Вот, — отдуваясь, выкрикнул он, — где еще искать прикажешь? На потолке? На небе? — С этими словами дон Арчимбальдо подскочил к окну и, войдя в раж, с силой распахнул его. — Видишь?! Нету!!! — завопил он, сделав театральный жест рукой, и застыл. Что-то там за окном не понравилось ему. Он еще не понял что, но там явно что-то было не так. Из окна капитанской каюты открывался прекрасный вид на главную гавань и дальнюю бухту, где обыкновенно стоял на приколе личный корабль Анне. Теперь корабля на месте не было. Он исчез. Растворился. Дон Арчимбальдо подскочил на месте как ужаленный.
— Караул! На помощь! Караул! — завопил он опять еще громче прежнего.
Переполошенный Прадо бросился к хозяину и чуть не вылетел с размаху в распахнутое окно. В последний момент он с трудом притормозил, кое-как уцепившись за адмиральский воротник. Осторожно выглянув наружу, он сразу понял, что так напугало дона Арчимбальдо.
— Так, теперь понятно, кто спер нашу посуду, — изрекла мудрая птица и строго посмотрела на дона Арчимбальдо, как будто это он был виноват в том, что чаша уплыла у них из-под носа. — Чего стоите?! — гаркнул Прадо. — Снаряжайте погоню!
Дон Арчимбальдо вышел из оцепенения и бросился вон из каюты. В последний момент Прадо успел ухватить его за подол красного камзола.
— Да стойте вы, ей-богу! — закричал Прадо в сердцах. Дон Арчимбальдо отчаянно пытался вырваться, не желая слушать, что там бормочет настырный попугай. — Башмаки наденьте! — не отставал попугай. — Нельзя же перед командой в одной туфле-то появляться, ваше превосходительство!
Видя, что ему не переспорить упрямую птицу, дон Арчимбальдо послушно вернулся в каюту, сунул ногу в башмак, обнаружившийся на ночном столике, и выбежал на палубу, где уже выстроилась вся команда во главе с капитаном галеона. Дону Арчимбальдо это не показалось странным. Строгим взглядом он окинул выстроившихся в шеренгу матросов и солдат, которые уже с рассвета поджидали здесь, когда же проснется адмирал. Вечером, отправляясь на покой, адмирал сказал, что будить его можно только в случае нападения, а про то, что делать в случае массового побега пленников, ничего не сказал. И еще он добавил, что всякого, кто осмелится нарушить его приказ, ждет страшное наказание. Вот почему солдаты, обнаружив пустые камеры, не рискнули потревожить покой достопочтенного дона Арчимбальдо. Кому охота нарываться? Раз не велено, значит, не велено, приказы не обсуждают.
Дон Арчимбальдо был в ярости.
— Болваны! Олухи! Остолопы! — неистовствовал толстяк. — Упустить всех пиратов! И корабль с этой проклятой бабой! С этой ворюгой, которая утащила драго… Ай! — закричал вдруг он, так и не договорив.