Главным ядом болиголова, как уже говорилось, является кониин. Фармакологи прошлого века заинтересовались кониином, так как думали, что ему, как лекарству, принадлежит большое будущее. После опытов на животных пришли к выводу, что их гибель наступает от паралича дыхательных мышц. Однако о действии разных доз кониина на человека в то время ничего не было известно.
В лаборатории профессора К. Шроффа нашлись добровольцы – студенты-медики, решившие проверить яд на себе. Каждый из них (их было трое) по девять раз подвергал себя опасности смертельного отравления. Они принимали настой болиголова, после чего рассказывали о своих ощущениях.
Независимо от дозы кониина через три минуты после начала опыта появлялось ощущение тяжести в голове, лицо становилось горячим и красным. Сознание затемнялось, наступало головокружение, было невозможно думать и концентрировать внимание на чем-нибудь. Ухудшалось зрение, расширялись зрачки, снижался слух, притуплялось осязание, кожа становилась как будто пушистой, казалось, что по ней бегают мурашки. Скоро испытуемые настолько ослабли, что едва могли держать голову. Когда эксперимент закончился, они с трудом смогли дойти до дому, походка была автоматической, они как бы подталкивали тело вперед, причем мышцы почти не работали. При подъеме вверх по лестнице и дома, когда понадобилось снять обувь, у них начались судороги в икроножных и во всех других мышцах, которые приходилось напрягать. Отравление сопровождалось тошнотой и расстройством желудка, лица к концу опыта побледнели, щеки ввалились, пульс сначала учащался, потом становился реже и все время был ослабленным.
Так как этот опыт привел лишь к слабому подобию тех ощущений, которые перед смертью выпали на долю Сократа, можно представить, насколько тяжелее он умирал, чем это описал его ученик Платон в своем «Федоне».
Более поздние наблюдения над отравленными кониином показали, что признаки отравления наступают быстро потому, что кониин, попав в желудок, сразу же начинает всасываться в кровь. Он вызывает паралич центральной нервной системы, окончаний двигательных и чувствительных нервов (обездвиживание, потерю чувствительности), усиление секреции желез (слюнотечение, тошноту, рвоту, понос), нарушение дыхания. Смерть наступает от паралича дыхания.
В литературе (Швайкова, 1975) описаны три формы отравления этим ядом: паралитическая («форма Сократа»), бредовая и форма головокружения с расстройством зрения. Чаще всего все эти три формы проявляются одновременно.
Отравления болиголовом встречаются и в наше время. Его листья по ошибке принимают за листья петрушки, корень – за корень хрена, плоды – за плоды аниса. Описаны случаи отравления болиголовом детей. При выпасе скота в тех местах, где растут цикута и болиголов, наблюдались случаи отравления домашних животных.
Можно ли было спасти Сократа в наши дни, обладая современными знаниями?
Цикутотоксин и кониин связываются активированным углем (при промывании желудка взвесью активированного угля) и танином. Противоядием служит 5–10 %-ный раствор соляной кислоты: с кислотами кониин легко образует соли. Отравившемуся ядами омегов назначают сердечные средства.
Танин – это галлодубильная кислота, получаемая из «чернильных орешков» – наростов на молодых побегах малоазиатского дуба, или сумаха, скумпии. С алкалоидами он образует малорастворимые соединения, которые почти не всасываются в кровь. Оказывается, 5 %-ного раствора танина было бы достаточно для того, чтобы спасти Сократа сразу после принятия яда. Но все мероприятия оказали бы помощь лишь в том случае, если бы были предприняты до резорбции, т. е. до всасывания ядов в кровь. Дело в том, что для кониина и цикутотоксина пока не существует противоядий, способных нейтрализовать их действие в крови.
Растение, перепутавшее время
Пять студентов из Вены в той же лаборатории профессора К. Шроффа в течение четырех месяцев испытывали на себе действие алкалоидов одного из самых удивительных растений – безвременника осеннего (Colchicum autumnale) из сем. Лилейных. Г. Глязер в «Драматической медицине» (М., 1965) подробно описал все их ощущения, тяжелое отравление, приводившее к обморокам, бреду, сильным болям в желудке, замедлению пульса, сильному повышению температуры тела.
Из безвременника выделено несколько алкалоидов. Лучше других изучены колхицин и колхамин. Оба высокотоксичны и действуют наподобие мышьяка (как яд для капилляров – мелких кровеносных сосудов и нервный яд, обусловливающий центральный паралич). Отравление проявляется спустя 2–6 часов. Возникает воспаление желудочно-кишечного тракта, по симптомам напоминающее холеру, кровавая моча и нарушение состава крови. Все это испытали венские студенты.
1. Наперстянка крупноцветковая. 2. Безвременник великолепный. 3. Вех ядовитый
Смертельная доза для человека – около 0,02 г колхицина, колхамин в 10–18 раз менее токсичен. Шесть граммов семян безвременника содержат смертельную дозу его алкалоидов. При отравлениях дают обволакивающие средства, молоко, чай, растворы танина. Промывание желудка при отравлениях колхицином в большинстве случаев бесцельно.
Это растение встречается у нас в Крыму, в юго-западной части Украины и на Кавказе. В Предкавказье, Западном и Восточном Закавказье можно встретить другой вид – безвременник великолепный (С. speciosum).
Обычно безвременник великолепный растет на лесных опушках по северным и южным горным склонам, на высоте 1800–3000 метров. Осенью, когда появляются его цветки, сплошным розовым ковром покрывая землю, поляны производят сказочное впечатление. Безвременники (все виды) вошли в «Красную книгу» как растения, которым угрожает полное истребление. Под угрозой находятся те виды, которые растут в Молдавии и юго-западной части Украины. Цветущие растения осенью уничтожаются с целью продажи, и «Красная книга» настаивает на полном запрете торговлей цветами безвременника, на установлении контроля за состоянием его популяций.
Безвременники – многолетние луковичные растения, луковица у них крупная (у великолепного – до 4 сантиметров в диаметре). Летом эти растения совершенно незаметны. Лишь под землей сидят их луковицы, снаружи покрытые светло-коричневыми чешуями. В конце августа или в сентябре из-под земли на тонком стебельке, без листьев, появляются их красивые розовые или светло-фиолетовые цветки с шестью лепестками. Интересно, что завязь цветка спрятана в луковице, под землей. Очень длинный столбик пестика идет к ней через весь стебелек. После оплодотворения цветки увядают, и растение вновь скрывается под землю до весны. Весной появляются крупные листья и вместе с ними сначала зеленая, похожая на бутон, потом коричневая трехгнездная завязь – плод-коробочка. Дальше развитие растения идет очень быстро и заканчивается к началу лета: семена высыпаются, листья желтеют и вянут.
Необычные особенности ритма развития безвременников объясняются их приспособлением к средиземноморскому климату с засушливым и жарким летом и сравнительно мягкой зимой. Они родом из Средиземноморья, а позже появились в Причерноморье, в той его области, что еще в древности называлась Колхидой (Диоскорид в своих сочинениях писал, что безвременник осенний там и произрастал). Отсюда и латинское название растения. В средние века его называли еще «сын раньше отца», так как думали, что семена появляются раньше цветков.
При изучении действия алкалоида безвременника колхицина на живые клетки заметили, что он подавляет их деление. При этом количество хромосом удваивается или становится в несколько раз больше, т. е. возникает так называемая полиплоидия, при которой сами клетки укрупняются. С помощью колхицина были получены полиплоидные формы растений с более крупными цветками, плодами, семенами и т. п.
Свойство колхицина подавлять деление клеток медики решили использовать для задержки роста злокачественных опухолей, но оказалось, что для получения желаемого эффекта необходимо принять смертельную дозу. Когда испытали другой, менее токсичный алкалоид колхамин, то остановились на его применении в виде мази – при раке кожи или раствора – при лечении хронических лейкозов.
Почти все ядовитые растения, о которых шла речь выше, содержали алкалоиды. Может возникнуть впечатление, что других ядов в растениях не существует. Но это неверно. В растениях встречаются также ядовитые масла, смолы, гликозиды, гликозидосмолы, сапонины, ядовитые безазотистые вещества, гликоалколоиды и тысячи других веществ – фитонцидов и антибиотиков, губительных для микроорганизмов, насекомых, более крупных животных и человека.
Другие яды растений
Мысль о том, что алкалоиды – главные яды растений, настолько владела умами людей в начале прошлого столетия, что когда французский химик Леройе выделил из листьев наперстянки какое-то ядовитое вещество, он назвал его дигиталином и ошибочно принял за алкалоид.
О наперстянке, родиной которой считали горные леса Германии, медики упоминали еще в XVI в. В немецком травнике Леона Фукса (1543 г.) это растение называлось «дигиталис». Так оно называется и по сей день.
В нашей стране была найдена наперстянка шерстистая, единственное место ее произрастания отмечено в Молдавии у села Злоти (Кодры). Растение это значится в списках «Красной книги» и нуждается в полной охране.
Красивые цветки наперстянки похожи на наперстки или шапочки. В Германии существовало поверье, что они служат шапочками для эльфов, во Франции растение называли перчаткой девы Марии, в Ирландии – ведьминым наперстком.
Немецкая легенда рассказывала о происхождении наперстянки из наперстков, отнятых злой мачехой у сиротки, которой они достались от матери. Мачеха тайком зарыла их в саду, и следующей весной на этом месте выросли дотоле невиданные цветы, в которых сиротка узнала наперстки своей матери. Но как напоминание о том, что они выросли из чувства ненависти, злой гений влил в них страшный яд.
О значении яда наперстянки ничего не было известно до тех пор, пока английский врач Уайтеринг в 1775 г. не применил это растение для лечения болезней сердца. Но он был настолько неуверен в этом средстве, что опасаясь отравить своих состоятельных пациентов, применял его вначале только для лечения бедняков.