Осетинские нартские сказания: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сочетание беспредельной храбрости в бою с особой любовью нартов к искусству - музыке, песням и пляскам составляет одну из характерных особенностей нартского эпоса. Сослан отличался в пляске таким искусством, что ему ставили на голову чашу, полную ронгом, и он в таком виде плясал на краях фынга, уставленного яствами и напитками, не задев их ногой и не пролив ни капли ронга, или вертелся на остриях мечей, как мельничное колесо. Любил Сослан и музыку. Он так хорошо играл на многострунном фандыре, что «на звуки его фандыра слетелись птицы и сбежались звери. Закачались в лад с песней высокие стены замка, и горы стали подпевать Сослану». В другом сказании говорится о том, что «нарты пели громовые песни, которые до неба доходили». По обычаю, нарты поют даже перед смертью. Но лучшим певцом-музыкантом у нартов считается удалой Ацамаз. Своими чудными песнями Ацамаз оживляет природу, приводит в движение горы и леса, зачаровывает диких зверей и птиц, которые в лад с песней начинают плясать.

«Взошел на Черную гору удалец Ацамаз, забрался на самый Высокий утес, приложил он свирель к губам и заиграл. И под чистые звуки его золотой свирели, по-бычьи взревев, закинув ветвистые головы, рогатые олени пустились в дробный пляс. И в глубине дремучего леса пугливые серны, подпрыгивая выше деревьев, начали свою легкую пляску. С крутых черных скал Черной горы сбежали черные козлы, стремительный симд завели они с круторогими турами - чудеса проворства показали они в этой пляске. Взбежали на обрывы пугливые лани и козули, смотрят они вниз в долины, где начались грозные игры... Не утерпели зайцы и лисицы, наперегонки погнались они друг за другом по гладкой равнине, и все дикие звери... стадами потекли по широким лугам.

Старается, играет удалой Ацамаз, и до каждого сердца долетает золотой голос свирели его. В высоких южных горах разбудила она чернобурых медведей в их теплых берлогах. Ворча и рыча, проснулись они, оставили берлоги свои и в тайной глубине дремучего леса начали свой грузный симд. И вот на бурых полях раскрыли свои лепестки самые красивые цветы земли. Изголодавшиеся пчелы и беспечные бабочки полетели с одного сладкого цветка на другой, и жужжание поднялось над полями. Громко запели лесные птицы, на разные голоса вторят они из глубины лесов Ацамазу. Серые дрофы и черные аисты вышли на широкую Гумскую равнину и завели такую пляску, что весь мир с восхищением глядит на них.

Но вот облака и тучи волнистыми грядами потянулись над землей и пролили они теплые слезы, увлажняя землю на опушках дремучих лесов. Гром прокатился над землей! Каждая былинка, ликуя, охорашивается под дождем. А волшебные пальцы Ацамаза еще быстрее забегали по свирели, и зеленые волны прокатились по вершинам дремучих лесов... Ни травинки не было на скалистых склонах, но вот зеленым шелком оделись они. И стали тут горы громовыми голосами вторить свирели Ацамаза. В пляс пошли Черная гора с Белой горой, и потрескалась Черная гора, и белым песком растеклась Белая гора.

Еще слаще заиграл маленький Ацамаз, - все в мире пробудилось. Таять начали вечные ледники, с громовым шумом устремились вниз по своим тесным ущельям на широту равнин. И весь мир весело оглядело весеннее солнце красивым глазом своим. Вышли люди из жилищ, и каждый во всю ширь груди вдохнул животворящий воздух и сладко потянулся. Все восемь ладов свирели Ацамаза на восемь языков заговорили, еще чудеснее запели над миром, и вот раздвинулся сплошной скалистый отвес Черной горы, дверь там открылась узкая, как щель, выглянула Агунда-красавица... Дошла до сердца ее песня удальца Ацамаза».

Большой интерес представляет сказание о происхождении фандыра - осетинского народного музыкального инструмента. В этом сказании говорится, что первый фандыр был сделан Сырдоном в час скорби, когда он увидел останки своих сыновей, убитых из мести Хамыцем. Сырдон взял кисть руки любимого старшего сына и натянул на нее двенадцать жил, «что несли кровь к сердцам его сыновей. Сел он над останками своих сыновей, по звонким струнам ударил и запел-зарыдал». А когда он подарил фандыр нартам, они простили ему все козни и приняли его в свою среду. Принимая фандыр, нарты сказали: «Если даже всем нам суждена погибель, то навеки останется жить фандыр. Он расскажет о нас».

В этих замечательных сказаниях весьма четко выражены прогрессивные начала осетинской народной музыки и песни: сочетание высокой художественной формы с глубоким содержанием, правдивость, искренность, умение просто выразить глубокие и сильные чувства.

Выше указывалось, что нартский эпос - это своего рода энциклопедия жизни осетинского народа. Это тем более верно, что в нем большое место занимают также мировоззренческие мотивы.

Нартский эпос, являясь продуктом многовекового коллективного народного творчества, довольно обстоятельно показывает, как на разных стадиях общественного развития складывалось мировоззрение народа. Не опасаясь впасть в преувеличение, о творцах эпоса можно сказать словами Маркса и Энгельса о древних греках, что они были стихийными материалистами и наивными диалектиками. Они имеют определенные взгляды, понятия и представления о мире в целом, о явлениях природы и общественной жизни.

В их представлении реальное и вечное существование мира не вызывало никаких сомнений. О сотворении мира богом никаких упоминаний в эпосе нет. Наоборот, небожителей-богов нарты представляли похожими на себя и равными себе. Они постоянно ведут с богами беспощадную борьбу, нередко одерживая над ними решительную победу.

В богатом своеобразными философскими мотивами сказании «Сослан в Стране Мертвых» дано оригинальное, самобытное изображение загробной жизни. Здесь конкретно и ярко показаны судьбы людей, совершивших при жизни добро и зло. Однако, описание рая дано в таком духе, что оно далеко от обычных представлений о райском блаженстве. Поэтому не только Сослан, но и все мертвые страстно хотят вырваться из Страны Мертвых, стремятся к живым людям, к солнцу.

В представлении осетинского народа мир бесконечен. В эпосе дуне (вселенная, мир) сравнивается с единым клубком из ниток различных цветов, который сколько ни будешь разматывать, все же до конца не размотаешь.

« - Еще проехал я, - говорит Сослан Бедохе, - и вижу: лежит на дороге клубок пестрых ниток. И захотелось мне захватить с собой эти нитки. Нагнулся я с седла, схватил конец нитки, стал мотать на руку. Мотал, мотал, а клубок почти не уменьшается.

- Тайны вселенной обозначает этот клубок, - ответила Бедоха, - сколько бы ни стремился ты познавать их, всегда сможешь познать только часть из них».

Здесь, правда, в стихийной и наивной форме, высказаны понятия создателей эпоса о том, что мир бесконечен и существует в бесконечно разнообразных формах, что он познаваем.

Нартский эпос отчетливо отразил этапы перехода от родового строя к классовому обществу.

В упомянутом выше сказании «Сослан в Стране Мертвых» речь уже идет о бедных и богатых, о справедливых и несправедливых судьях, о неравенстве между женщиной и мужчиной, о борьбе между трудовым народом и феодальной знатью. В последующих, более поздних сказаниях, еще более резко подчеркиваются отношения социального неравенства, борьба -трудового народа против алдаров, князей и богачей.

Вместе с тем в эпосе ясно выражена прогрессивная идея о том, что в основе человеческой жизни лежит трудовая деятельность, что трудовые дела, людские доблести настолько весомы, что никакой силе их не преодолеть.

« - Ехал я, - рассказывает Сослан Бедохе, - вижу, валяется на дороге переметная сума. «Хорошая сума, - подумал я, - она мне пригодится». И, не слезая с коня, поддел я ее плетью. Тебе моя сила известна... А тут как бы не так! Даже с места не сдвинул я суму, и сломалась рукоять моей плети. Раззадорило это меня. Спрыгнул я с коня, схватил суму рукой и не смог поднять ее. Ухватил я ее обеими руками, напряг все свои силы, в землю ушел выше колен, а сума даже не шевельнулась. Понял я, что передо мной опять чудо... Расскажи мне, что это было?

И ответила ему Бедоха:

- Как бы мог ты поднять эту суму? Ведь скрыты в ней все достоинства и блага людей».

Для нартов нет ничего вечного, неизменного. Все рождается и умирает. Сам эпос заканчивается сказанием о том, как нарты погибли, оставив по себе в народе вечную славу. Нарты ясно сознавали, что против всего есть средство, нет никаких средств только против смерти. Даже чудесное яблоко нартов, исцелявшее людей от всякой болезни, от смерти не спасало.

Нартские сказания пронизаны огромной верой в лучшее будущее народа. Выражая народные думы, мечты и чаяния, они предвещали: «Весь мир станет для людей открытой дверью».

«Настанет такое время, когда самые дальние народы станут друг для друга родными братьями и будут они в беде помогать друг другу. И враждовавшие семьи забудут вражду свою и станут друг другу ближе, чем родичи».

«Наступит такое время, когда и большому и малому, знатному и безродному будут давать не больше, чем нужно ему для хорошей жизни».

«Придет время, и простые люди возьмут верх над знатью».

«Настанет такое время, когда женщина и мужчина будут во всем равны и когда верх не будет брать мужчина потому лишь, что он мужчина».

Разумеется, и в нартском эпосе, как и во всех других народных эпосах, сохранилось немало отжившего, но основные идеи и художественные достоинства его до сих пор не потеряли своего положительного значения.

Стремление к подвигам и презрение к смерти, беспредельная любовь к родине и служение интересам народа, уважение к другим народам, мудрость, находчивость, сознание собственного достоинства, свободолюбие и ненависть к врагам, страстная любовь к жизни и готовность бороться за нее - таковы основные черты и прогрессивные идеи, определяющие содержание и воспитательное значение нартского эпоса. Но эти замечательные черты, присущие народам нашей Советской Родины, приумножились и раскрылись в полной мере только в условиях социалистического общества, только в сталинскую эпоху.

«Советские люди, - указывает товарищ И. В. Сталин, - считают, что каждая нация, все равно, большая или малая, имеет свои качественные особенности, свою специфику, которая принадлежит только ей и которой нет у других наций. Эти особенности являются тем вкладом, который вносит каждая нация в общую сокровищницу мировой культуры и дополняет ее, обогащает ее».