— Значит, проделайте все мягко, — сказал герцог. — Я всего лишь хочу знать, существуют ли базы, и только.
— Как прикажете, сир. — Хават сел, опустив глаза.
— Тогда все в порядке, — сказал герцог. — Мы знаем, что нам предстоит работа. Мы к ней готовились. И у нас есть в ней кое-какой опыт. Мы знаем, каким будет вознаграждение. Альтернативы тоже достаточно ясны. У каждого есть свое задание… — Герцог посмотрел на Халлека. — Гурни, в первую очередь займись контрабандистами.
— «Вот, иду к бунтарям, обитающим в безводной земле», — нараспев произнес Халлек.
— Когда-нибудь я поймаю этого парня на отсутствии подходящей цитаты, и он будет похож на голого, — бросил герцог.
Фраза его отозвалась за столом смешками, но Пауль услышал в них нотки неестественности. Герцог обратился к Хавату:
— Суфир, разверни на этом этаже еще один командный пункт — для разведки и связи. Когда сделаешь, приходи: ты мне понадобишься.
Хават встал и окинул комнату взглядом, словно ища поддержки. Потом направился к выходу, следом потянулись остальные. Офицеры двигались торопливо, скребя пол отодвигаемыми стульями, сталкиваясь, обнаруживая явные признаки смущения.
Дело закончилось всеобщим замешательством, подумал Пауль, глядя в спины. Раньше Совет всегда заканчивался в приподнятой атмосфере. А это собрание словно вытекало медленной струйкой, утомленное собственной неэффективностью, да и завершилось оно спором…
Впервые Пауль позволил себе подумать о реальной возможности неудачи — и вовсе не из страха перед ней и не из-за предостережений, подобных тем, что исходили от старой Преподобной Матери, — его собственная оценка ситуации заставила взглянуть этой возможности в лицо.
«Отец в отчаянии, — подумал он. — Дела складываются для нас очень неудачно».
И Хават… Пауль припомнил, как вел себя на совещании старый ментат — едва уловимые колебания, признаки беспокойства…
Да, Хават чем-то глубоко встревожен.
— Тебе, наверное, лучше всего остаться на ночь здесь, сын, — сказал герцог. — Все равно скоро рассветет. Я сообщу твоей матери. — Он тяжело поднялся. — Почему бы тебе не сдвинуть вместе несколько кресел и не прилечь отдохнуть?
— Я не устал, отец.
— Ну, как хочешь.
Герцог заложил руки за спину и принялся вышагивать взад-вперед вдоль стола. Как зверь в клетке.
— Ты собираешься обсудить с Хаватом возможность того, что среди наших людей есть предатель? — спросил Пауль.
Герцог остановился напротив сына и сказал, глядя в темноту за окнами:
— Эту возможность мы обсуждали много раз.
— Старуха казалась такой уверенной в этом, — сказал Пауль. — И то послание для матери…
— Меры предосторожности приняты, — сказал герцог. Он оглядел комнату, и в его глазах сверкнула ярость загнанного зверя. — Оставайся здесь. Мне надо обсудить с Суфиром кое-что насчет командных пунктов. — Герцог повернулся и быстро вышел, коротко кивнув у двери охранникам.
Пауль смотрел на то место, где стоял отец. Оно опустело даже раньше, чем герцог вышел из комнаты. И Пауль вспомнил слова старухи: «…твоего отца не спасет ничто».
Глава 13
Герцог нашел Суфира Хавата — тот сидел один в угловой комнате. За стеной работали — устанавливали и налаживали аппаратуру связи, но здесь было довольно тихо. Герцог успел окинуть взглядом все помещение, пока Хават поднимался из-за стола, заваленного бумагами. В этом закутке с зелеными стенами, помимо стола, было еще три кресла на силовой подвеске, со спинок которых поспешно стерли букву «X», — там виднелись пятна, немного отличные по цвету от всей обивки.
— Эти кресла достались нам в наследство от прежних хозяев, но они вполне безопасны, — сказал Хават. — А где Пауль, сир?
— Я оставил его в комнате совещаний. Я решил, что ему стоит отдохнуть, и избавил от своего присутствия.
Хават кивнул, прошел к двери в соседнюю комнату и прикрыл ее. Шум помех и треск разрядов, доносившиеся оттуда, стихли.
— Суфир, — вздохнул Лето, — я вот думаю об имперских и харконненских запасах Пряности.
— Что вы имеете в виду, милорд?