– Осторожнее, – потребовала Кларк, когда они оказались на пирсе. – Опускайте.
Моряки, кряхтя, поставили носилки, и с них на бетон потекла вода. Фриарс подошел и встал рядом.
– Ну-с, что мы здесь имеем? – он сделал знак сержанту. – Осмотрим по-быстрому?
Хотя Кларк не глядела на сэра Стивена, было ясно, о чем она подумала: «Не лучше ли заняться этим в морге?»
Патологоанатом едва заметно улыбнулся.
– Я сам не люблю работать на глазах публики, но коль скоро я здесь, нужно приниматься за дело.
Его тон был любезным, но достаточно решительным, чтобы пресечь любые возражения. Кларк коротко кивнула сержанту морских полицейских.
– Откройте.
По пирсу поплыл гнилостный запах разложения. На черном пластике труп выглядел еще неприятнее – бледной растаявшей восковой куклой.
– Идентификация по зубной карте будет проблемой, – прокомментировал Фриарс, увидев, в каком состоянии рот и нижняя челюсть. – Комплекция наводит на мысль, что перед нами пробывший некоторое время в воде мужчина. Приоткройте еще немного мешок. Да, да, мужчина.
Сержант наклонился исполнить указание и вдруг замер.
– Постойте, внутри что-то есть. Боже!
Он отпрянул, испугавшись неожиданного движения в обнаженном отверстии пищевода. В остатках полости рта серебристым языком развернулось кольцо, и в мешок соскользнул угорь.
– Да у нас безбилетный пассажир, – сухо бросил Фриарс, но я заметил, что он тоже неприятно поражен.
– Прошу прощения, – пробормотал сержант.
Кларк покраснела и сделала нетерпеливый жест.
– Не стойте столбом, выкиньте его.
Угорь, должно быть, спрятался глубже в пищеводе, когда мы переносили тело. С гримасой, демонстрирующей, что он думает о задании, сержант запустил руку рядом с трупом в мешок. Рыба, сопротивляясь, извивалась и закрутилась на его запястье в перчатке. Полицейский распрямился, неуверенно отставив от себя руку.
– Что мне с ним делать, сэр?
– В копченом виде они восхитительны на вкус, но предлагаю просто выбросить в море, – посоветовал патологоанатом. – Он вам ни на что не понадобится, доктор Хантер?
Рыба была мне без надобности. Труп был найден не на суше, где можно получить информацию от поселившихся в останках существ. Угорь, скорее всего, обосновался в теле, потому что оно стало для него удобным источником питания: он ел либо разлагающиеся ткани, либо более мелких, привлеченных останками падальщиков.
Сержант с отвращением швырнул его в море, и угорь шлепнулся в воду. Пока Фриарс формулировал результаты обследования, я старался не смотреть на сэра Стивена. Он пришел сюда явно по собственной воле, и присутствие высокопоставленного полицейского чина свидетельствовало о его влиянии. Но то, что здесь происходило, не предназначалось для глаз близких родственников.
– Входные и выходные отверстия раны вполне красноречивы, – продолжал Фриарс. – Судя по характеру повреждений, их нанесли любо пуля крупного калибра, либо ружейный заряд.
– Думаю, ружье, – согласился я. – В глубине глотки застрял предмет, похожий на пыж из ружейного патрона.
– Вот он, – кивнул патологоанатом, заглянув в рану. – А под ним нечто металлическое… как будто дробина.
Раньше она была не видна. Видимо, выбираясь из пищевода, угорь задел пыж, и тот сместился.
– Можно взглянуть?
– Прошу.
Фриарс отстранился, чтобы я мог заглянуть в то, что некогда было человеческим ртом. За коричневым пыжом в хряще и кости блестело нечто круглое, гладкое.
– Великовата для ружейной дроби, – засомневался я. – И материал больше похож на сталь, а не на свинец.