Мелкий снег (Снежный пейзаж): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В назначенный день Сатико и Юкико, захватив букет цветов для Итани, отправились в Окамото. Итани пригласила всех к столу, и они вчетвером побеседовали за чашкой чая. Потом Сэгоси и Юкико проводили на второй этаж, а Сатико осталась с Итани внизу. Прошёл условленный час, и только спустя ещё минут сорок Юкико и Сэгоси спустились вниз. Сатико с сестрой откланялись первыми и направились в гостиницу «Ориенталь», чтобы всё спокойно обсудить: Сатико прикинула, что дома их разговору помешает свободная от классов Эцуко.

— Сегодня господин Сэгоси был весьма разговорчив, — сказала Юкико, как только они с Сатико уселись за столик. Да и сама она, как выяснилось, держалась вполне непринуждённо. Прежде всего Сэгоси спросил её об отношениях между сёстрами. Почему Юкико и Таэко большей частью живут в Асии, а не в семье старшей сестры? Соответствует ли действительности то, что в своё время было напечатано о Таэко в газете? Как сложилась её жизнь после этого? Сэгоси расспрашивал её довольно дотошно, и она — конечно, в пределах разумного — постаралась удовлетворить его любопытство, не сказав при этом ничего такого, что могло бы представить Тацуо в неблагоприятном свете. Выслушав её, Сэгоси вдруг спохватился и сказал, что выйдет несправедливо, если вопросы будет задавать он один. Быть может, Юкико хочет спросить его о чём-либо? Юкико, однако, не нашлась, о чём спрашивать, и тогда Сэгоси принялся рассказывать ей о себе. Ему куда больше импонируют женщины, как он выразился, «классического типа», нежели «современные», вот почему он до сих пор не женат. Он был бы счастлив, если бы Юкико стала его женой, хотя и понимает, что недостоин её, — слова «разница в общественном положении» были повторены им чуть ли не трижды в ходе разговора. Никаких прочных сердечных привязанностей в прошлом у него не было, и всё же он должен сделать Юкико одно признание. В бытность свою в Париже он был помолвлен с француженкой — она служила продавщицей в универмаге. Не вдаваясь в подробности, он сказал, что в конце концов они расстались. После этого его и одолела ностальгия, он сделался приверженцем всего сугубо японского. По словам Сэгоси, об этом его увлечении знает только Фусадзиро, с которым они давние друзья, никому другому он до сих пор ничего не рассказывал. Он просит Юкико поверить ему в том, что его отношения с этой женщиной не выходили за рамки чисто платонических.

Таким в общих чертах был рассказ Юкико. Сатико не стоило большого труда понять, насколько серьёзны намерения Сэгоси, раз он отважился на подобную откровенность.

На следующий же день Итани позвонила Тэйноскэ и от имени Сэгоси поблагодарила его за любезно предоставленную возможность встретиться с Юкико. Теперь, сказала она, у господина Сэгоси не осталось ни малейших сомнений. Как он вчера убедился, его опасения по поводу пятна на лице у Юкико были совершенно напрасными. Одним словом, ему остаётся лишь ждать решения своей участи. Кстати, полюбопытствовала Итани, в «главном доме» уже навели все необходимые справки?

Тэйноскэ понимал, что Итани вправе выказывать нетерпение. Со времени её первого разговора с Сатико минуло уже больше месяца, и при этом дважды — один раз в Асии и затем снова во время смотрин в гостинице «Ориенталь» — она выслушивала одну и ту же вежливую просьбу «подождать ещё неделю». Откуда, ей было знать, что Сатико рассказала сестре и зятю об этом предложении всего только две недели назад? Да и прояви Сатико большую расторопность, всё равно старшие Макиока, с их привычкой к тщательности и осторожности в таких делах, вряд ли уже дали бы ответ.

Конечно, Сатико не следовало поддаваться нажиму со стороны Итани и представлять дело так, будто через неделю всё решится. Ведь в действительности всё обстояло совсем иначе. Выписка из метрической книги, которую запросил «главный дом» на родине Сэгоси, пришла только три дня назад. А сколько времени пройдёт, прежде чем сыскное агентство представит нужные сведения о его семье! Кроме того, если Цуруко с мужем будут склоняться к тому, чтобы дать согласие на этот брак, они наверняка пошлют на родину Сэгоси какого-нибудь своего человека для окончательной проверки.

В этих обстоятельствах Сатико и Тэйноскэ не оставалось ничего иного, как тянуть время. Но Итани была не из тех, кто станет сидеть сложа руки. Она снова побывала в Асии и у Тэйноскэ на службе. «В подобных случаях чем скорее решают, тем лучше, — говорила Итани. — Такую возможность легко упустить». А однажды она как бы ненароком обмолвилась: «Хорошо бы отпраздновать свадьбу ещё до Нового года».

В конце концов, как видно, поняв, что говорить с Сатико и Тэйноскэ бесполезно, Итани позвонила по телефону Цуруко, с которой даже не была знакома. Испуганная Цуруко тотчас же стала звонить в Асию. Сатико невольно улыбнулась, представив себе оторопелое лицо сестры, той самой флегматичной, медлительной Цуруко, которой иной раз требовалось пять минут, чтобы ответить на какой-нибудь неожиданный вопрос. Как выяснилось, Итани всячески убеждала её поскорее принять решение. Ей она тоже сказала, что такие хорошие предложения делаются не часто и медлить с ответом не следует.

14

Тем временем наступил декабрь. И вот в один из дней Сатико позвали к телефону. «Звонит госпожа из Осаки», — доложила прислуга.

— На проверку ушло много времени, зато теперь мы получили все необходимые сведения о господине Сэгоси. Приеду к вам сегодня и всё расскажу, — сообщила Цуруко. И перед тем, как повесить трубку, добавила: — Боюсь, мой рассказ вас огорчит.

Эта последняя фраза была излишней. Едва услышав голос сестры, Сатико поняла, что вести у неё недобрые. Вернувшись в гостиную, Сатико тяжело вздохнула и опустилась в кресло. Сколько раз со сватовством Юкико получалось именно так: дело доходило до свадьбы, но в последний момент внезапно всё рушилось. Казалось бы, пора уже привыкнуть к этому, и всё же, как ни пыталась Сатико убедить себя в том, что Сэгоси не такая уж блестящая партия, разговор с Цуруко глубоко её огорчил. Если прежде она порой бывала даже рада, когда «главный дом» отклонял то или иное предложение, то на сей раз ей почему-то хотелось, чтобы предложение Сэгоси было принято. В этом сватовстве они с Тэйноскэ играли непривычную для себя роль, быть может, в какой-то мере потому, что ими руководила Итани.

Тэйноскэ, который прежде всегда держался в стороне от подобных переговоров и принимал участие в них лишь постольку, поскольку без его помощи не могли обойтись, в этом сватовстве был едва ли не главным действующим лицом. Да и Юкико вела себя совершенно иначе, чем до сих пор. Она не возражала против смотрин, хотя они и были устроены в такой спешке, согласилась дважды говорить с Сэгоси наедине, не стала противиться, когда ей предложили пройти рентгеновское обследование и показаться дерматологу. Раньше Юкико не была такой покладистой. Выходит, она переменилась? И не потому ли, что её стало тяготить затянувшееся девичество? Или, хотя она и не показывает вида, её беспокоит появившееся на веке пятно? Всё это вместе взятое заставляло Сатико желать, чтобы нынешнее сватовство закончилось свадьбой, верить, что так оно и будет.

До приезда сестры Сатико не переставала надеяться, что ещё не всё потеряно, однако разговор с Цуруко окончательно развеял её иллюзии. Цуруко приехала в Асию днём, пока её старшие дети были в гимназии. К тому же она знала, что в это время Юкико дома не бывает: к двум часам она уходит на урок чайной церемонии.

Сёстры разговаривали в гостиной часа полтора, пока не вернулась из школы Эцуко. Увидев племянницу, Цуруко заторопилась домой, предоставив Сатико и Тэйноскэ самим решать, в какой форме сообщить Сэгоси об отказе.

Рассказала же Цуруко следующее. Как они выяснили, мать Сэгоси, овдовевшая более десяти лет назад, с тех пор неотлучно живёт в старом родовом имении. По слухам, она больна и никогда не выходит из дома. Сын навещает её очень редко, за ней ухаживает её родная сестра, тоже вдова. Считается, что старая дама разбита параличом, но торговцы, которые часто бывают в доме, высказали предположение, что у неё какая-то душевная болезнь. Так, например, она не узнает даже собственного сына. Кое-какие настораживающие намёки сквозили в отчёте сыскного агентства, но, поскольку это были всего лишь намёки, Цуруко с мужем послали туда своего человека, который всё доподлинно разузнал.

Ей и самой очень жаль, что так получилось, сказала Цуруко, ведь со стороны может показаться, что люди из самых благих побуждений стараются устроить счастье Юкико, а они в «главном доме» только и думают, как бы этому помешать. На самом деле это вовсе не так. Теперь они уже не придают былого значения ни знатности, ни богатству. Именно потому, что нынешнее предложение казалось вполне приемлемым, они не посчитались с тратами и послали на родину Сэгоси своего человека. Если бы речь шла о чём-нибудь другом, не беда, но когда в роду жениха такой недуг, тут уж ничего не поделаешь. «Удивительное дело, — вздохнула Цуруко, — всякий раз, когда появляется возможность устроить судьбу Юкико, возникают совершенно непреодолимые препятствия. Видно, ей и в самом деле не суждено выйти замуж. Недаром говорят, что над женщинами, родившимися в год Овна, тяготеет злой рок».

Едва захлопнулась дверь за Цуруко, в гостиной появилась Юкико. Из запахнутого на груди кимоно у неё выглядывала шёлковая салфетка для чайной церемонии. Воспользовавшись тем, что Эцуко убежала играть к Штольцам, Сатико сказала сестре:

— Приезжала Цуруко. Я только что её проводила.

Сатико помедлила, ожидая какого-нибудь отклика на свои слова, но Юкико по обыкновению молчала.

— Цуруко считает, что мы должны отказать господину Сэгоси.

— Вот как?

— Понимаешь… Мы думали, что его матушка парализована, а оказывается, у неё какое-то психическое расстройство.

— Вот как?

— Поэтому брак с ним невозможен…

— Да, я понимаю.

Во дворе послышался голос Эцуко: «Руми-сан, скорее!» Обе девочки уже бежали по лужайке к дому. Сатико перешла на шёпот:

— Ну вот, главное ты теперь знаешь, а об остальном мы поговорим после.

— Ты уже дома, сестричка? — Эцуко вбежала на террасу и остановилась перед застеклённой дверью гостиной. Вскоре рядом с ней показалась и Роземари. Две пары маленьких ног в кремовых шерстяных носках выстроились в одну линейку.

— Эттян, играйте, лучше, в доме, ветер сегодня холодный, — открыв дверь, как ни в чём не бывало сказала Юкико. — Руми-сан, проходи, пожалуйста.