Тишина убаюкивала. Дамм-морэ задумчиво почесала ногтем кончик левого уха, размышляя, чем бы себя занять. Неизвестно, до чего бы она додумалась, но тут проблема досуга решилась сама собой. На них напали.
Первым нейтрализовали Джирро. С особой жестокостью его стукнули по голове, заставив уронить котелок с водой. Саму принцессу упаковали гораздо более гуманно: неожиданно воздух сгустился, пеленуя, словно кокон, навалилась дикая сонливость, заставившая принцессу, выпучившую глаза от такой беспросветной наглости, срочно притвориться бревном. Она плавно осела на коврик, успев сдавленно пропеть "Ах", после чего ей осталось только наблюдать из-под ресниц за появлением нападавших.
Люди. Они шустро занялись Джирро, опутав его веревками, саму дамм-морэ уволокли гораздо более вежливо: уложили на носилки, причем под голову подушечку положили. Принцесса нахмурилась, наблюдая за похитителями — вели они себя немного неестественно. Случайно увидев взгляд одного, Мортиша все поняла: раб. Или опоили чем-то, или закляли, превратив в марионетку, уж слишком стеклянными были глаза.
Скала словно потекла, обнажая вход в прячущееся внутри логово, их подхватили и быстро потащили внутрь. Принцесса уважительно хмыкнула, про себя. Иллюзии и щиты ставил мастер своего дела, настоящий гений. Она видела сквозь маскировку рейнджеров, а тут только нервничала, не понимая, что ее волнует, Джирро вообще ничего не почувствовал.
Неведомый похититель обосновался с комфортом, судя по тому, сколько времени ее несли по коридорам. Они уходили вглубь, под скалу, и все естество высшей нежити завистливо пускало слюни, прикидывая, можно ли отжать чужое владение в свою пользу. Вот зачем им или ему такая роскошь? Правильно, незачем! Ей, в принципе, тоже незачем, но почему бы и нет? Запас карман не тянет, будет у нее дача, грядки, на которых можно закапывать всяческих идиотов, которые попрутся в гости после заботливо распущенных слухов. К примеру, о кладе. Или о чудище. Или о чудище, стерегущем клад.
Красота неимоверная! Завтрак сам в рот полезет, за ним даже бегать не надо будет!
А если намекнуть, что в неволе томится прекрасная принцесса, невинная дева, то желающие обогатиться и вовсе попрут косяком.
Пока Мортиша предавалась сладостным мечтам, обстановка изменилась. Их доволокли до пункта назначения, и похитители развели бурную деятельность. Принцесса крайне осторожно осмотрелась, благо накладные ресницы позволяли это сделать незаметно.
Огромный зал. Высокий потолок, покрытый росписями, представляющими собой сценки из жизни каких-то явно мифологических созданий. Прекрасные девы с крыльями, одетые только в драгоценности, порхали среди облаков и ветвей фруктовых деревьев, собирая в корзинки здоровенные персики. По крайней мере, Мортиша понадеялась, что правильно опознала гигантские плоды. Стены украсили ажурные деревянные панели, пол — паркет. Самый настоящий паркет!
Принцесса завистливо вздохнула. Про себя. У нее, конечно, был очень комфортабельный склеп, в обустройство которого было вложено немало времени и средств, но окружающее наглядно показывало — нет предела совершенству. Кто бы тут не жил, он был истинным почитателем комфорта.
А еще он предавался, и очень успешно, греху пафоса.
Неожиданно люди попадали ниц, хором простонав в религиозном экстазе:
— О, Величайший!
Мортиша скосила глаза, пытаясь рассмотреть в свете вспыхнувших магических светильников объявившегося хозяина данных катакомб, и замерла, с трудом удержавшись от потрясенного возгласа. Да уж… Такого она не ожидала!
На вычурном троне, при взгляде на который принцессу одолевали приступы тошноты, гордо вперив в пространство взгляд с видом орла, тужащегося на краю гнезда, сидел Он.
Улигамий Дапшикк Пупиариус-младший, в далеком, крайне далеком детстве просто Пупик, горящими глазами смотрел на принесенных его верными слугами пленников. Эльф валялся бревном, до сих пор не отойдя от удара по его ушастой голове, хороший пленник, полезный. В другое время Улигамий сразу же начал прикидывать, куда можно применить этот достаточно ценный ресурс, но сейчас он мельком взглянул и тут же выкинул эльфа из головы.
Все внимание мага привлекала лежащая на носилках юная красотка. Сидхе. Самая настоящая сидхе, причем высокородная, уж это можно было понять. Кудри цвета полуночи рассыпались вокруг головы, кожа поражала нежностью, а ресницы и ногти — длиной. Девушка была ухоженной, сразу видно птицу высокого полета.
Улигамий с трудом оторвал от нее взгляд, сглотнул, вытер вспотевшие ладошки о мантию, и решительно отдал приказ. Прелестница скоро очнется, и к этому моменту требуется все подготовить как следует, он должен произвести на нее впечатление!
Маг вскочил, пнул нерасторопного слугу в коленку и помчался контролировать процесс выполнения своих распоряжений. Нельзя пускать его на самотек, а то эти идиоты тут же все испортят.
Мортиша наслаждалась. Ее с превеликим предосторожностями несли на носилках четверо здоровенных амбалов с абсолютно тупыми лицами, по сравнению с которыми даже имбецил казался гением мысли. Девушку заботливо накрыли мягким пледом, шагали носильщики плавно, носилки совершенно не качало.
Принцесса уже поняла, что ее ждет, и теперь готовилась как следует повеселиться.
Улигамий хищно следил за слугами, спешно исполняющими его поручения. Сейчас маг как никогда жалел о том, что все его рабы прошли ритуал "Вечной верности". Хорошая вещь, даже очень, особенно для тех, кто с законом не в ладах или просто не хочет, чтобы слуги сплетничали и воровали за спиной, а они будут воровать, твари наглые и неблагодарные, это всем известно!
"Вечная верность" решала все эти проблемы одним махом. Она избавляла прошедших ритуал от искуса легко и просто. Слуги не воровали, не чесали своими длинными языками, не наглели, не лезли, куда не стоит, подчинялись беспрекословно и исполняли все распоряжения четко и в срок. Вот только все это благолепие было отягощено одним маленьким нюансом. У Верных полностью отсутствовала инициатива, и они исполняли все приказы буквально.
Приходилось отдавать четкие и недвусмысленные указания, особенно поначалу, в первые два-три года. Потому что эти идиоты в своем слепом рвении такое делали, что нарочно не придумаешь! Потом ситуация улучшалась, но не слишком.
— Ты! Ты, болван! Вот это кресло сюда! Ты! Тащи фрукты! Стоять! — завопил маг, сообразив, что отдал неверное указание. — Неси виноград, белый! В хрустальной вазе! Идиот… Так. Чего стоим, кого ждем? Живо за работу. Ложе сюда передвинуть. Столик. Фрукты поставили? Где виноград? А где мушли? Я спрашиваю, мушли где?
— Вот, господин.
— Хорошо. На столик.
Маг гонял слуг, ругаясь на чем свет стоит, нервно поглядывая на дверь. Еще с пару минут, и принесут ее… Улигамий сглотнул, расплываясь в масляной улыбке. Это чудо! Истинное чудо! Прекрасная сидхе, нежная красотка, только-только вышедшая из детского возраста. Чистая и невинная, судя по ауре, уж в этом маг был уверен, магическое зрение у него было отличным, это даже наставник когда-то подтвердил.
Откуда в этих диких краях, практически у границы, взялась юная сидхе, путешествующая в компании слуги, Пупиариуса не интересовало. Вид красавицы, лежащей без движения у его ног просто парализовал мозговую деятельность Улигамия, уже несколько десятилетий страдающего от отсутствия женской ласки. Конечно, изредка он себя баловал походами в заведения, украшенные алыми с золотой бахромой фонарями, но это случалось слишком редко, да и желание их посетить почему-то в последнее столетие вспыхивало все реже… Он уже начал подумывать о наведенной кем-то порче, но появление сидхе раскрыло Пупиариусу глаза. Проблема не в его организме, нет! Он еще совсем даже бодр и свеж, пять веков для мага — не возраст, дело в том, что он банально пресытился! Да-да!
Именно так! Пресытился. А иначе с чего бы это при последнем походе в дом страсти у него только губа брезгливо оттопыривалась при взгляде на жриц любви? А ведь там были такие экземпляры… Ммм! И люди, и эльфы, даже урр-укхайка одна была! Ну а про модифицированных магами красоток на все вкусы и вовсе говорить не стоило. И никто, никто из них не прельстил его разборчивый вкус.