Чревато.
С другой же стороны Лес граничил с пустыней, это Аиллия прекрасно помнила, так как в детстве девочку неоднократно обещали туда выкинуть. Принцесса видела, что дальше пространство резко переходит из зеленого цвета в белый… даже слишком резко.
Явно вся эта растительность не просто так выросла. Даже если изначально лес и был естественного происхождения, то за последующие века непрерывной селекции местные Мичурины превратили его в черт-знает-что.
Нормальные деревья и кустарники соседствовали с растительными химерами, обладающими самыми разными свойствами. Мортише уже посчастливилось встретить парочку таких непоняток, и они произвели на нее самое неблагоприятное впечатление.
В первый раз она успела отскочить, с изумлением наблюдая, как опутанное лианами сухое кряжистое дерево резво взмахнуло ветвями, от чего лианы просвистели в воздухе, закручиваясь замысловатыми петлями.
Не успей она, и быть Мортише замотанной живыми удавками до состояния кокона шелкопряда… переварить ее не переварят, но приятного было бы мало, уж в этом она была твердо уверена. Обойдя дерево-ловушку по широкой дуге, Мортиша только хмыкнула, поражаясь фантазии того, кто придумал и воплотил в жизнь такую странную причуду.
Во второй раз все было гораздо менее эффектно: просто ядовитый кустарник, возле корней которого разлагалась чья-то тушка. Кустик медленно подтягивал веточками к себе еду, настороженно шевеля листьями.
Этот экземпляр принцессе понравился.
— Может высадить тебя в качестве заборчика, а? — лениво наблюдая за растением, размышляла Мортиша. У этой идеи были как плюсы, так и минусы. С одной стороны, очень эффективно… с другой — это ж копать надо, пересаживать, следить, чтобы укоренилось…
— Ну его нафиг такую мороку!
— Интересно, что там?
Задумчиво посматривая вдаль, туда, где лес переходил в пустыню, принцесса раскачивалась на ветке, наслаждаясь обдувающим тело ветерком. Солнце жарило вовсю, полуденный зной навалился на лес, заставляя прятаться в норы и убежища, в ожидании, когда на смену дневному светилу придут сумерки, несущие с собой хоть какую-то прохладу.
Завораживающее зрелище…
Раз попробовав посмотреть на окружающий мир с высоты птичьего полета, Мортиша не смогла отказать себе в удовольствии делать это снова и снова.
Распорядок дня снова поменялся.
Теперь Мортиша ночами не валялась в воде, а медитировала, лежа в импровизированном гнезде из охапок длинной, очень приятно пахнущей лимоном травы со странно волокнистыми листьями, которую она собирала раз в несколько дней, и многострадального одеяла.
Используемое самыми различными способами, одеяло постепенно приходило в негодность, чем огорчало Мортишу до крайности. Качественная шерсть, судя по всему, переплетенная с шелковыми нитями, сопротивлялась износу как могла, но принцесса прекрасно видела, что еще немного — и начнут появляться дыры. А замену взять неоткуда.
Пришлось проявлять смекалку.
В углах появились руны, нанесенные сваренными Мортишей чернилами, помогающие укреплять то, на что они нанесены, символы очищения препятствовали загрязнению, а обновления — обеспечивали износостойкость. Однако, это были временные меры.
Мортиша прекрасно видела, что вещь проживет еще лет семь-десять, не больше, впрочем, это ее устраивало. Ведь рано или поздно, но ей придется возвращаться в лоно цивилизации, одиночество — не ее удел. Сейчас она держится, но никто не знает, как долго это продлится…
Поэтому, она старалась, как могла.
Ночные медитации позволяли держать психику в тонусе, не давая ей пойти вразнос, а также помогали развиваться источнику магии — странному энергетическому образованию, расположенному в солнечном сплетении.
Днем Мортиша училась. Она читала монументальный труд Риэльха, разучивая законы магии, принципы построения заклинаний, основы создания артефактов и многое другое.
Книга была не только учебником, а в первую очередь — дневником. Риэльх описывал свои какие-то наблюдения, выводы по различным интересующим его темам, вопросы и ответы.
Такие вставки давали небольшое понятие о нравах сидхе, царящих у них порядках, общественной жизни…
Мортиша часто размышляла над тем, как она будет вливаться в общество, каким способом это можно сделать… ведь только идиот может думать, что чужака никто не раскусит.
Он мыслит другими категориями, у него иные интересы и запросы, он говорит иначе, действует, ведет себя в различных ситуациях, начиная от быта, и заканчивая взаимодействием с другими существами.
Чужака сразу вычислят, нутром почуют, ведь он — другой. Не такой, как остальные.
А значит, его надо или убить, или использовать в своих целях. И никакие моральные принципы здесь не работают.
Так что, эту проблему тоже надо было решать, а еще надо было подготовиться к тому моменту, когда она все-таки выйдет в люди, причем основательно! Проблем, проблемок и проблемищ будет уйма.