- Белый, - сказал он. - Это другое название, - увидев моё недоумение, он сделал неопределённый жест, поворачиваясь к плите. - Ну, знаешь. Есть человеческий миф. С лошадьми. Мост - это белый всадник, - он обернулся назад, слегка поклонившись.
- ...Женщина, - поправился он. - Всадница.
Я улыбнулась, но комментарий остался со мной, пока я сидела там.
- Ты имеешь в виду Четырёх Всадников? - переспросила я. - То есть, Четырёх Всадников Апокалипсиса? Мост имеет к этому какое-то отношение?
Он не обернулся, но продолжил мешать суп, кивая.
- Да. Но мы зовём их Четвёркой. Наш миф - не такой же, как человеческий, - он наградил меня ещё одной слабой улыбкой. - Человеческий основывается на нашем.
Я тихо усмехнулась, не сумев ничего с собой поделать.
- Ну конечно.
- Так и есть, - настаивал Ревик, но в его голосе я тоже слышала веселье. - Четвёрка скорее как семья. Мост - их лидер.
Все ещё слабо улыбаясь, я задумалась над этим.
- То есть, ещё трое таких, как я?
Он сделал одной рукой жест «более-менее».
- Да. Ещё трое.
- И я - белый?
Он снова кивнул.
- Ты - белый.
Я тоже кое-что вспомнила о человеческом мифе - каждая лошадь была разного цвета. Белая, красная, чёрная. Затем ещё четвертая, которую я никак не могла запомнить...
- Бледная, - подсказал Ревик у плиты.
Я снова кивнула.
- Да. Смерть, верно?
Когда он ничего не сказал, я просто сидела там, стараясь расслабиться, пока он заканчивал греть суп. Разлив содержимое кастрюльки по двум чашкам, он вытащил из ящика ложки и подошёл со всем этим к бару, поставив один комплект возле меня.
- Хочешь что-нибудь выпить, Элли?
- Нет, - сказала я. - ...Спасибо. Все отлично.
Когда он кивнул с неподвижным лицом, я поколебалась, желая сказать больше. Я попыталась решить, стоит ли расспросить его поподробнее о Четырёх Всадниках Апокалипсиса, или о Четвёрке, как он их называл, или лучше оставить это на другой день. Почему-то мне не очень хотелось заталкивать его в научный, лекторский режим.
Вместо этого я подняла чашку. Увидев, что это обычный дерьмовый человеческий суп, я испытала облегчение. Подув на ложку, чтобы остудить, Ревик показал на доску пальцами, которые держали ложку.
- Белые ходят первыми, - сказал он.
Я съела первую ложку супа, кивнула, затем поставила миску с супом.
Мне приходило на ум, что он с большой вероятностью и здесь надерёт мне задницу, учитывая, что в шахматах тоже должна быть составляющая видящих, как и во всем остальном. И все же мои губы приподнялись в улыбке, когда я сосредоточилась на доске, слушая тихое постукивание его ложки, пока он ел.
Когда я подняла взгляд, мои глаза остановились на вышитой тханке, которая висела на стене - золотистый Будда с умиротворёнными глазами. Под ним на маленькой полочке стояла зажжённая свеча. Палочки благовоний испускали крошечные завитки белого дыма.
Мне приходило на ум, что должно быть, это сделал Ревик - после того, как мы с Микой ушли.