Очевидно, Мэйгар его не слышит, только я.
Он осматривается по сторонам с хмурым выражением на световом лице, уперев световые руки в световые бедра.
«Может, ты скучаешь по своему мужу-нацисту? - посылает он с насмешливой вежливостью. - Ты подумала о нем, и это привело тебя сюда?»
Я ощущаю резкую боль в груди. Я смотрю на него, пытаясь решить, что делать дальше, когда останавливаюсь и смотрю сквозь деревья.
Там стоят трое мужчин.
Они не световые создания, как Мэйгар и я.
Они действительно здесь, в этом времени.
Когда я впервые их вижу, они находятся на расстоянии нескольких дюжин ярдов. Однако как только я сосредотачиваюсь на них, я оказываюсь ближе. Через несколько мгновений мы с Мэйгаром стоим в считанных ярдах от них, на том же грязевом холме. Теперь я вижу их лица. Я вижу их так ясно, словно действительно нахожусь там.
В одном я узнаю Териана.
Второго я знаю лишь потому, что у него нет лица. Как и когда я увидела его впервые, в том нацистском тюремном блоке, он высок и хорошо одет, в строгом тёмном костюме.
Однако он не так высок, как третий мужчина... то есть, Ревик.
Где-то в своём сознании я ошарашенно моргаю.
Он все ещё там, когда я возвращаюсь.
Я не могу оторвать от него глаз, даже зная, что Мэйгар смотрит - даже чувствуя его отвращение, как только он замечает мой взгляд.
Ревик одет в то, что, наверное, носили на повседневной основе в тот временной период. Темно-коричневые штаны, белая рубашка с рукавами, закатанными до локтей, подтяжки, ботинки. Его одежда выглядит хорошо пошитой, и он чисто выбрит, все ещё немного тощий, но выглядит значительно здоровее по сравнению с тем разом, когда я видела его в этом времени, в берлинской тюрьме.
Синяки сошли с его подбородка и лица, хотя я все ещё вижу шрамы на шее - один в виде знака вопроса, другой на предплечье, он мне знаком. На мизинце Ревик носит серебряное кольцо, совсем как при нашей встрече в Сан-Франциско.
Моя световая рука рефлексивно взлетает к моему световому горлу.
Я снова гадаю, не принадлежит ли кольцо его жене, Элизе.
Он проводил пальцами по черным волосам, прочищая горло.
- Что мы здесь делаем? - спрашивает он по-немецки.
Вид его в живых парализует меня.
- ...Я думал, мы с этим покончили, - снова настаивает Ревик. - Зачем мы здесь?
Териан смеётся. Он доволен своим новым другом. Удовольствие явно искрит в его свете.
- Видите, сэр? - говорит он. - Он провёл здесь буквально минуту, а мы уже тратим его время впустую.
- Манеры, Териан, - безликий мужчина хлопает Ревика по плечу. - Я хотел бы предложить тебе, Рольф, вызов - подумать об этой войне иначе. До сих пор ты воспринимал свою роль в этом конфликте как роль раба. Я бы хотел подтолкнуть тебя изменить эту точку зрения.
Ревик скрещивает руки, в явном раздражении переступая с ноги на ногу.
- Я придерживаюсь доктрины Семёрки о невмешательстве, если это вы имеете в виду под «рабом». Людям как виду должно быть позволено взрослеть без вмешательства. Правила на этот счёт предельно ясны...
- Слова истинного верующего, - бурчит Териан.
Ревик поворачивается, вскидывая бровь.
- А эти тактики в духе школьного двора должны побудить меня отказаться от Кодекса? - он переводит взгляд на Галейта. - Потому что я нахожу их немного утомительными... сэр.