Змей Горыныч (СИ): читать начало книги онлайн

И вот Ратмир Вышеславич стал собирать людей для похода за сокровищами. Когда он отбыл, Евпатий перестал спокойно спать. Теперь каждое новое лицо вызывало в нём тревогу и подозрения. А в последнее время много народу поселилось в Змейгороде. В основном это были богатые крестьяне из окрестных сёл, ремесленники, торговцы, простые бродяги. Новый посад был очень привлекателен для местных жителей. А вот купцы старались обходить Змейгород стороной, так как вера здесь была чужая, не известная, а правил тут проклятый Змей. Некоторых купцов местные колдуны как разбойники и вовсе грабили. Тут уже никто не мог их унять. Колдуны не привыкли жить в такой нужде и разделять свою долю с простой людью, и потому искали способы обогатиться на стороне. Ратмир не запрещал им этого, у него не было ещё здесь столь большой власти. Если бы не Доброслав, его давно бы сместили. Но в первые же дни, как стал Ратмир посадником в городе, старый волхв стал собирать всех волхвов в округе и держать с ними совет. И теперь они все договорились править вместе на своей земле в союзе со Змеем Горынычем, заключили с ним договор. Все тогда пришли к согласию и разнесли по окрестным сёлам весть о том, что теперь у них появился новый князь, который будет князем и людей, и волхвов, и колдунов, и никого из них не будет притеснять, что теперь все люди здесь сами по себе и от Новгорода не зависят. Всё было не надёжно, всё ещё только предстояло устроить, но Ратмир был уверен, что у него всё получится, что Симаргл не оставит его. И вот он уже мчался верхом на коне, а рядом с ним ехали мужички на запряжённых повозках. Все они были его старые знакомые, отстаивающие в своё время вместе с ним стены от колдунов, двоя и вовсе были родными братьями его любимой жены — Агнии. Эти горожане знали, на что он способен в гневе, и потому ни за что не решились бы его обмануть или предать.

Дорога была долгая и очень сложная. Ратмир и предположить не мог, по какому бездорожью ему предстояло держать путь, видимо, всё это было устроено специально. В месте, которое легко найти, никто не будет прятать свои несметные богатства. Весенняя грязь и распутица только усложняли путь. Но Ратмир знал, что идёт верной дорогой, он чувствовал это своим чародейским нутром. Медленно, но верно спутники подошли к реке, перейти которую не представлялось возможным. Тогда они стали искать брод, и потеряли на этом немало времени. Река оказалась очень глубокой, а течение было невероятно быстрым. Путники всё дальше уходили вверх, к истокам реки, а та всё никак не кончалась. Тогда Ратмир действительно стал думать, что они попали в тупик, и стал молиться. Он призывал к себе все силы мёртвого мира навь и обращался к богам и к крылатому Стражу Времени — Симарглу. И тут странное чувство охватило Змея, он вдруг с невероятной ясностью стал осознавать, куда он должен идти. Перед Ратмиром показался образ дерева на берегу реки, той самой реки, возле которой они застряли. Они шли правильно, им нужно было лишь подняться ещё выше по реке. После ещё половины дня пути они были, наконец, на месте. Огромный старый дуб стоял на возвышении, не далеко от реки. Ратмир узнал его сразу, и сразу понял, почему старый купец приметил это дерево. Оно было довольно старым и очень толстым, стояло выше других деревьев, как их могучий безропотный страж, словно присматривало за своим молодым потомством, не давая ему спуску. Когда-то по этой реке проплывали лодки, доверху забитые сокровищами, богатый купец решил спрятать их, опасаясь разорения от новгородской знати. А потом судьба унесла его жизнь, как и жизни его людей, а их добро так и осталось лежать здесь, сокрытое от посторонних глаз. Только богам было ведомо, где оно зарыто, и один из богов, точнее дух на службе богов, открыл Змею Горынычу эту тайну. Ратмир приказал мужикам копать, а сам наблюдал с замиранием сердца. Он пристально вглядывался в землю, ожидая увидеть желанное золото. Но вместо этого мужикам попалась какая-то тряпка. Они попытались выдернуть её из земли, но та оказалась слишком большой, настолько, что краёв её не было видно. Ни одну минуту они силились её порвать или вынуть, но у них ничего не выходило. Это окончательно вывело Ратмира из себя, он подошёл к тряпке и рубанул по ней мечом. Та сразу разорвалась, а меч ударился обо что-то твёрдое. Вскоре показалась крышка сундука.

Мужики принялись вынимать сундук, но это оказалось очень непросто в силу его тяжести. Часть досок уже сгнило, и когда сундук вынули наверх, эти доски у него отвалились, и на землю стали вываливаться пластинки из чистого золота, а также серебряные цепи, камни всех цветов, кольца, латы, и многое чего ещё. И Ратмир вознёс хвалу небесам, так как не было в тот момент предела его счастью. А мужики доставали сундук за сундуком. На крышке последнего из них была надпись, которую мог прочитать только Ратмир, поскольку он единственный владел здесь грамотой. Здесь было начертано следующее: «Лежащие здесь богатства находятся во владении новгородского купца и богатыря — Садко, самого богатого человека в Новгороде. Каждый, кто прикоснётся к ним, станет его врагом и непременно будет убит, кем бы они ни был». Так вот кто скрыл эти несметные сокровища. Можно было догадаться. Ратмир помнил Садка, когда был совсем ещё юн. Купец не знал равных себе в богатстве, пускал деньги на ветер, пил и гулял, а они всё не кончались. Никто не знал, где пропал Садко, но уже много лет от него не было никаких вестей. Купец боялся, что новгородская дружина позавидует ему и отберёт все его богатства, а потому большую часть их спрятал. Теперь тайник его был найден, и Ратмир должен был потратить эти средства с умом.

На дворе была уже зима, когда Ратмир вернулся назад в Змейгород. По лицам встречающих его ему стало понятно, что если бы он пришёл ни с чем, то на этом его власть в городе и закончилась бы. Но за ним ехали повозки, которые везли десять сундуков с драгоценностями.

— Добре, Ратмир, — обнимал его Доброслав, — теперь уж мы заживём, теперь нам ничего не страшно.

Глава 7

Змеиный торг

Получив свободу перемещения в Змейгороде, богатыри были предоставлены теперь сами себе. Из-за этого многие вятичи возроптали на своего сотника и восприняли свою свободу как наказание. Сотник, как мог, пытался исправить свою вину и постоянно ходил к Змею и просил его за своих людей. И владыка, как ни странно, шёл ему навстречу. Пристроил богатырей на работы, нашёл для них жильё получше. Получив дары от Змея, вятичи захотели ещё большего. И вот каждый уже через Евпатия просил для себя коня и лук со стрелами, чтобы охотится. Ратмир дал лук и коня только одному Евпатию и с тем условием, что если после охоты богатыри не вернутся в Змейгород, то все его вятичи будут проданы в рабство в Волжскую Булгарию. А когда Змей вернулся с сокровищами, он на радостях подарил Евпатию три серебренных кинжала, велев взять один себе, а остальные раздать своим людям. Ратмир постоянно делился с ними своей добыче и многих пригашал обедать за свой стол, что очень раздражало колдунов. И ненависть Евпатия к врагу всё угасала. Он видел, как Ратмир любил свою жену. Он так обнимал Агнию, что иногда забывал, что в зале есть кто-то ещё, прикасался руками к её лицу, целовал в лоб и едва сдерживался, чтобы не поцеловать в губы. Но потом Змей приходил в себя. И гостей, разделяющих с ним трапезу, доверять он мог только волхву Доброславу. Ко всем этим наблюдениям Евпатия добавилось ещё и то, что в Змейгороде христиан не притесняли, и даже по распоряжению самого Змея Горыныча здесь построили ещё один христианский храм. Враждебные прежде религии примирялись здесь под властью Ратмира. Но больше всего Евпатия поразило то, что в городе были запрещены жертвоприношения. Здесь не приносили в жертву не только людей, но и скот. Приносили лишь не большие жертвы домовому и водяному, богам же отдавали лишь кости и шкуры забитого скота, то есть то, что не употреблялось в пищу. Оставалось только удивляться, как с таким порядком колдуны подчинялись Змею. Но вскоре стало очевидно, что их здесь было мало, и правили здесь вовсе не они. Вольге не было смысла тревожиться и посылать сюда целое войско. Змей Горыныч не был врагом Новгорода. И однажды Евпатий решил изложить эти соображение Ратмиру с просьбой отпустить его в Новгород и сообщить Вольге, что Змейгород никакой опасности для них не представляет, а настоящие колдуны уже далеко за Волгой.

— Мы уничтожили целое войско богатырей, — возражал на это Доброслав, — этого они нам не простят.

— Я и не собираюсь просить у них прощения, — добавил Ратмир, — но кого бы они теперь не послали, я его одолею и заключу с ним мир на выгодных для нас условиях. Ты же Евпатий останешься здесь. Может, благодаря тебе и воевать не придётся, отправим тебя на переговоры. По весне мы начнём торговлю, откроем посад для купцов, а грабежи над ними я запрещу. Закупим у волшебников оружия, укрепим стены Змейгорода, и никто нас не возьмёт.

— Успеть бы только, чует моё сердце, не весной, так летом явятся к нам гости.

— Ты ждёшь, что к тебе придёт Путята? — не сдавался Евпатий, — но он не придёт, а купцы не будут торговать с тобой, они боятся. Однажды они уже жестоко поплатились за дружбу с Усыней и колдунами, теперь они ни за что не будут торговать с тем, кто называет себя Змеем.

— Посмотрим, — отвечал Ратмир, — у меня тут было видение. Сам Симаргл говорил со мной. Он говорил, что безликий вождь упырей уже скоро нападёт. И чтобы справиться с ним, мне понадобится помощь богатырей.

— Так это твой план? — смекнул сотник, — пленить богатырей, чтобы они помогли тебе одолеть упырей?

— Эх, если бы у меня был план, — тяжело вздохнул Ратмир, — планы есть у богов и у Симаргла, и у вампирского бога. Да, есть и такой. Они называют его Servus Adulterio— Кощей Изменник. Я слышал, это самый старый упырь на свете, все современные вурдалаки пошли от него. У меня же, Евпатий, плана нет. И я решительно не понимаю, как богатыри мне могут помочь. Они гораздо охотнее станут упырями, чем будут против них воевать.

— Какая нелепость! — вскипел Евпатий, как это не редко бывало. Даже эти вспышки гнева ему здесь прощались, — я бы никогда не стал бы упырём.

— Отказался бы от идеи бессмертия? А почему тогда ты стал христианином? Разве не ради обещания жизни вечной?

— Но не такой.

— А другой и не бывает. Упыри могут жить сотни лет. Если бы их не убивали, и если бы они без конца не убивали друг друга, то были бы бессмертны. Их раны быстро заживают, они не знают болезней и старости. Они даже не могут иметь детей, а потому им не ведом грех прелюбодеяния.

— Ты не проведёшь меня, волшебник, я знаю, как они живут. Постоянные оргии, во время своих половых сношений они пьют кровь друг у друга, сношаются с животными, с трупами, женщины с женщинами, мужчины с мужчинами.

— О, тебя и правда не проведёшь, богатырь. Но вот чего ты не учёл: новый вид упырей, пошедших от безликого вождя, отличается от других вурдалаков. Мы брали их в плен и наблюдали за ними. У них нет никаких желаний сношаться с кем-либо. Ни у женщин, ни у мужчин.

Евпатий растерялся и не нашёлся, что ответить. Собеседники уже давно забыли о еде и сверлили друг друга глазами. Агния, дабы чего не вышло, обняла мужа со спины, и Ратмир прерывал свою речь, целуя её нежных рук, стараясь поцеловать каждый пальчик. Евпатий же, чтобы не взорваться, набросился на гусиную ляжку, обжаренную до хрустящей корочки, запивая её отменным вином. Ратмир тоже отпил немного вина и велел жене сесть рядом.

— Нет нужды ни в каком бессмертии, — прервал молчание владыка-Змей, — Ведь у меня есть такая власть, какой нет ни у кого. Я могу пойти за Калинов Мост и вернуть к жизни любого, кого пожелаю. Даже тебя Евпатий. Если ты погибнешь, я верну тебя. Это в моей власти. Только одного человека я не могу вернуть из мира мёртвых — самого себя. Если я зайду за Калинов Мост, то могу не вернуться. Но однажды, клянусь Симарглом, богатырь, я зайду туда и воскрешу всех богатырей, что пали от моей руки, они проживут много лет и умрут от старости. Пусть даже я потрачу на это столько сил, что не смогу вернуться в наш мир. Но сначала мы должны одолеть безликого упыря. Пока эта тварь ходит по свету, я не могу умереть. Ну что, Евпатий, ты поможешь мне его одолеть?

— Я? — удивился сотник и даже подавился мясом.

— Да, ты можешь мне помочь, Евпатий, в достижении моей великой цели. Стань моим верным человеком здесь, в Змейгороде.

— Я не могу, мой дом в Новгороде, — отвечал Евпатий.

— Мой тоже, но я живу здесь. Если ты согласишься, тебя обеспечат всем необходимым, и твоих людей тоже. Вы не будете нуждаться, будете исповедовать христианскую веру, никто вам слова не скажет.

— И что мы должны будем делать?

— Вести торг. Ты сам сказал, что с язычниками купцы торговать не будут, а с христианами — будут. Привлеки к нам купцов. У меня есть много золота, я смогу купить у них любого товара. Я хочу, чтобы со Змейгородом торговали. Скажи, ты сделаешь это?

— Сделаю. Но после смерти безликого упыря ты переправишь меня в Новгород.

— Договорились.