- Ну а ты?
- Чего я? Ты понятней спрашивай… А то сам спрашиваешь непонятно, а потом сам же на меня кричишь.
- Ты что сделал?
- Вот так бы и спросил! - поощрил Антошин дрожавшего от бешенства Сашку. Теперь ты понятно спрашиваешь… Отвечаю: пошел, конечно, домой… Я бы, может, и погулял маленько, но было зябко, я и пошел домой.
- А ты в конку почему не влез? Вслед за ним почему не влез? Отвечай!… Народу-то в конке много ли было?
- Ужас как много! - оживился Антошин. - Труба нетолченая!
- Так чего же ты за ним не полез?… Последил бы за ним, как полагается порядочному человеку… Ты ж мог так спрятаться, чтобы он тебя в вагоне не заметил?
- Это сколько угодно! - сказал Антошин. - Я ж сказал, народищу невпроворот… И он впереди вагона, почитай у самого кучера, а я, наоборот, в самом заду, почитай позади всех… Не, он бы меня ни в жисть не приметил…
- Так чего же ты в таком случае не залез в вагон, обезьян ты проклятый!…
- Не-е-е! - сказал Антошин и поучительно помахал пальцем перед самым Сашкиным носом. - Дураков нету… Кто без билета, с того штраф берут…
- А у тебя что, денег не было?
- То есть как это не было? Обязательно были. В Москве, брат Сашка, без денег на улицу хоть не выходи… Были деньги. Пятнадцать копеек… Нет, вру, не пятнадцать - семнадцать…
- Ну вот! И купил бы билет…
- Не-е-е! - снова помахал Антошин пальцем. - Сказано тебе, нету дураков. За свои денежки билет покупать! Это где ж такое видано!… У меня, брат, деньги не ворованные… У меня, брат, деньги за корову выручены…
- Ну и что ж, что за корову? - рассвирепел Сашка. - Да ты идиёт, что ли?…
Кажется, пришло время кончать этот затянувшийся розыгрыш!
- Всё! - решительно произнес Антошин, сбрасывая с себя простодушие, как калоши. - Квиты. Я тебя идиотом назвал, теперь ты меня. В расчете. Давай теперь поговорим без дураков.
Сашка оторопело вытаращил на него глаза.
- Ты чего от меня требуешь? - стремительно перешел Антошин от крайнего простодушия к покровительственной иронии. - Ты от меня требуешь, чтобы я следил за Конопатым. А как я могу за ним следить, ежели он, во-первых, меня в лицо знает, а во-вторых, сам скажи, часто люди в такой одежде, как моя, на конках разъезжают?… Это же в высшей степени получается подозрительно… Меня любой дурак раскусит и выплюнет… Еще зарежут дурным часом…
- Постой, постой! - обрел наконец Сашка снова дар речи. - Ты что ж, надо мной, выходит, смеялся?…
- Ну да, - сказал Антошин. - Ты мне спасибо скажи, что я твоему начальству не сообщил, как ты меня в таком виде нанимал за соседом по двору следить. Только мне неохота тебя подводить, потому что цели у тебя были самые что ни на есть верноподданные… Ты же хотел ущучить тех, которые против царя идут, так что мне на тебя жаловаться было бы просто глупо…
- Ты что ж, получается, голову мне морочил? Сашке Терентьеву голову морочил?!
- Нет, - сказал Антошин, - я все равно старался, что бы все было как следует…
- Так чего ж ты мне раньше этого не сказал?.
- Так ты ж так начинал на меня кричать, что у меня сразу живот схватывало… Уж дюже ты лютый, Сашка!… Тебя, наверно, арестанты здорово боятся…
- До арестантов я не касаюсь, - сказал Сашка. - Мое дело наблюдательность.
- Разве я не понимаю? - сказал Антошин. - На таких, как ты, Сашка, вся Российская империя стоит. Правильно я понимаю?
- А ну тебя к черту! - сказал Сашка. - Какой-то ты чудной… Нету в тебе свободного обращения… Какое-то в тебе нахальство наблюдается. И вроде ты дурной, и вроде, слишком даже умный… Значит, не берешься больше следить за Конопатым?
- Было бы у меня пальто какое городское, шляпа или, скажем, картуз и сапожки какие ни на есть, была бы у меня скрытность. А так все получается с моей стороны безо всякой пользы для тебя, а меня поймают где в уголочке потемней и чирк ножом по горлу, я и лапти кверху… Не так разве?
- Нет, - сказал Сашка, - вот этого ты у меня не дождешься, чтобы я тебе польта покупал и шляпы!…