Когда они достигли знакомого ущелья в Гнилых Горах, дорога выровнялась. Вдали уже виднелись высокие башни и зубчатые стены замка Рогатого Барона; ветерок доносил звуки, свидетельствовавшие о том, что в саду, похоже, действительно устроен прием: слышалось негромкое журчание голосов, звяканье чайных чашек и блюдец и, время от времени, имена прибывающих гостей, объявляемые в рупор.
Норберт скинул свои «коньки» и встал будто вкопанный. Сердце его стучало, как молот; ноги дрожали.
– Вы знаете, – задыхаясь, сказал он, – мне кажется, что при известной практике я вполне мог бы овладеть крылатыми сапогами просто мастерски!
– Но сперва ты сломаешь себе шею! Да и нам заодно, – холодно заметила Вероника.
Рэндальф вздрогнул и открыл глаза.
– Мы уже прибыли? – как-то странно озираясь, спросил он; перед ними была все та же каменистая местность.
– Почти, – сказал, отдуваясь, Норберт.
Рэндальф, склонив голову набок, мечтательно прислушался к бормотанию гостей, звяканью чашек и блюдец и звукам оркестра, состоявшего из барабанов, цимбал, пронзительно-унылых волынок и какого-то неведомого инструмента, верещавшего, как розовый смердун, которого тянут за хвост.
– Бал в саду уже давно должен был начаться! – воскликнул Рэндальф, посмотрев на часы. – Три часа! Неужели мы так чудовищно опоздали? Что скажет Рогатый Барон?
– Ну, скажет он примерно следующее: «Ты опять опоздал, жалкий никчемный неудачник, выдающий себя за волшебника!» – театрально взмахнула крылом Вероника.
– Заткнись, Вероника! – лениво буркнул Рэндальф и стукнул посохом по голове людоеда. – Вперед, Норберт! Поспешим! А ты куда, Джо?
Джо соскочил на землю и поставил рядом с собой Генри.
– Если это не имеет принципиального значения, – сказал он, – то мы с Генри остаток пути лучше пройдем пешком.
Вероника тут же взлетела со шляпы Рэндальфа и опустилась на голову Джо.
– Прекрасная мысль! – воскликнула она.
Норберт неуверенно двинулся было вперед, но Рэндальф остановил его:
– Знаешь, я подумал и решил: лучше ты и меня сними, хорошо? И спрячь куда-нибудь эти сапоги. Все-таки для бала они совершенно не подходят.
– Но я только-только начал осваиваться… – возразил Норберт, тут же упал, разумеется, уронив и Рэндальфа.
– Не спорь! – И Рэндальф, поднявшись с земли, воскликнул: – Все за мной!
Они двинулись к воротам замка в полном молчании, зато звуки празднества становились все громче, а гнилостный запах гор начинал заглушать ароматы свежеиспеченных кексов, только что смолотого кофе, сахарной ваты и прочих вкусных вещей. Наконец последний поворот – и перед ними выросла серая громада замка Рогатого Барона.
Рэндальф, предоставив остальным возможность догонять его, чуть ли не вприпрыжку устремился к главным воротам, возле которых сидел стражник со списком приглашенных.
– Мое имя Рэндальф Мудрый, – важно сообщил ему Рэндальф. И, помахав перед носом у стражника приглашением на имя Роджера Морщинистого, быстренько спрятал приглашение в карман. – Но я могу состоять в списке и под именем Роджера Морщинистого. А это, – сказал он, указывая на своих спутников, – мои…
– Да, да, – махнул рукой стражник, подавляя зевоту, – кто бы там ни был… Пусть все проходят. – И он, даже не сверившись со списком гостей, пропустил их в замок.
Несколько ошарашеннные, путники прошли в арку ворот и очутились во дворе. К ним тут же поспешил какой-то гоблин в дурацком одеянии и с рупором в руке.
– Я герольд, – сообщил он. – Как мне оповестить гостей о вашем прибытии?
– Я – великий волшебник Рэндальф Мудрый, – заявил Рэндальф.
– Вот это самоуверенность! Так он и меня, пожалуй, провел бы! – пробормотала Вероника.
– Эй, я не слышу! – крикнул герольд. – Да говорите же наконец!