— Дозвольте мне, милые, хорошие, с вами потрудиться.
— Умеешь ли ты работать? — уже добрее спросили Пчелы: кто ж откажется от помощников?
— Как же не умею! — Жужжит Муха — Кусуха, складывая лапки на животе. — Все умею: и обед готовить, и на стол подавать, и стирать, и гладить.
Обрадовались Пчелы.
— Такую нам и надо! Только ты смотри, чтоб везде чисто было!
Любят Пчелы порядок, и поставили Муху-Кусуху поваром на кухне.
Почистилась Муха-Кусуха, помылась, чистый передничек, надела и за работу, а сама поглядывает — не зазевались ли Пчелы, нельзя ли медку схватить?
Увидал нового повара Трутень-Лежебок, заворчал:
— Это что еще за новости, почему меня не спросились? Опять голодать придется! (Бездельники всегда голодны).
А Муха-Кусуха такой ему обед приготовила — пальчики оближешь! Накормила и станцовала вдобавок.
Сразу успокоился Трутень-Лежебок, наелся, выспался — чего еще надо! Ходит по кухне, языком прищелкивает, Муху-Кусуху по плечу похлопывает:
— Ай да повар — незаменимая! Во, как ты мне по душе пришлась!
Старается Муха-Кусуха, а себе на уме держит:
— Подожди ужо, старый хрыч!
Много, мало прошло времени, не доберется Муха-Кусуха к меду. Мешает ей старая Пчела-Кастелянша, такая строгая была старуха — все доглядит!
Решила ее извести Муха-Кусуха. Схватила она в темном углу старую Пчелу и давай жалом кусать, заела и утопила в меду.
Прилетели Пчелы с работы — нет старухи, туда-сюда, пропала кастелянша!
— Видно, умерла где-нибудь. — Погоревали Пчелы и стали думать: кому ключи передать от кладовой.
А Трутень-Лежебок тут как тут:
— Кому ж, как не повару, — бубнит он, — женщина старательная, кормит хорошо, фартук, всегда чистый, незаменимый работник!
— Оно так-то так, да чужая она все-таки, как бы чего не вышло? сомневаются Пчелы.
Трутень знай свое:
— Что вы хорошему работнику не доверяете.