− Ну и иди! Только зачем тебе всё это? Тебе 24 года. У тебя есть хорошая специальность. Ты не местный. Смойся к себе в Екатеринбург, к мамке с папкой. И Катюху свою прихвати. Авось спрятались бы где-нибудь там в столице, а то и вообще за Уралом, «во глубине сибирских руд», от этих «бояр-инквизиторов». Девушка твоя наверняка обидится, если ты скажешь, что не можешь завтра.
− Нет. Я твёрдо решил. Если Катя обидится, то я потом ей как-нибудь всё объясню. Это лучше, чем просто исчезнуть неизвестно где… Но… Блин… Это всё так сложно…
Владимир пустым взглядом посмотрел на тянущиеся по стене тоннеля провода. Слово «служба», произнесённое Иакинфом, для него было синонимом угнетения и бюрократии. Он был анархистом, презрительно относился к выборам, считая что честности в них не может быть, покуда существует государственная власть. Однажды, учась на втором курсе института, он даже был привлечён к административной ответственности за участие в несанкционированном митинге возле избирательного участка. Столкновение с другой реальностью выбивало его из привычной колеи событий. Телепортация, прочие неведомые технологии и совершенно иная культура людей затерянного мира манили к себе какой-то странной жаждой приключений, которую Владимир сохранял в себе наряду с «застарелым» юношеским максимализмом. Перспектива того, что при этом ему придётся служить какому-то явно иерархическому и весьма религиозному сообществу, сильно огорчала художника-мультипликатора. Чаша весов колебалась.
Владимир вздохнул.
− Очень сложно выбирать… Сложно… И всё же я пойду туда. Из того, что я услышал от этого Иакинфа, мне понравилось далеко не всё, но… Я не боюсь рисковать!
− Ну, как знаешь…
− А ты что? Не пойдёшь? Дружище, они ведь найдут тебя.
− Посмотрим! Не станут же они меня выдёргивать своим телепортом прямо на улице, при всём честном народе? Уеду. Найду куда смыться. Ладно, моя станция. Счастливого путешествия в иные миры!
Егоров вышел из вагона. На улице он выкурил две сигареты. Одному идти в кафе или бар не хотелось, но он помнил, что от праздников у него дома оставалось что-то из спиртных напитков.
Придя домой, Егоров ощутил зверский аппетит. Остатки завтрака разведённого одиночки он быстро превратил в ужин. В холодильнике оказалась стеклянная фляга джина «Бифитер», которую он опорожнил до дна, пока трапезничал. Посмотрев ночные новости, Слава завалился спать.
Около 11 утра его разбудил телефонный звонок. У Егорова было два номера. Один основной, который знали друзья и коллеги, а второй для особых случаев, чтобы раздавать его иногда в качестве рабочего. Телефон с первым номером был заблаговременно отключен, чтобы никто не решил позвать Славу в «потусторонние города». Звонил второй.
На экране высвечивалось имя «Валерий». Егоров никак не мог с похмелья вспомнить, кто это. Он решил ответить.
− Алло, Изяслав Евгеньевич? – раздался в трубке смутно знакомый голос.
− Ага. Можно просто по имени. Просто «Слава», или таки «Изя», как по кайфу будет, – мрачным тоном сострил Егоров.
− Это Валерий Бельский вас беспокоит. Я к вам на мастер-классы по видеомонтажу ходил три года назад.
− А! Вспомнил! Ты же такой студент патлатый, металлист из Питера, да?
− Уже выпускник, а остальное верно. Я сейчас в Москве, в командировке. Мой руководитель увидел ваши работы, просил побеседовать насчёт участия в интересном мероприятии. Может, пересечёмся и обсудим?
Егоров засомневался в столь внезапном предложении.
− А что за мероприятие?
− Хм… Пожалуй, в двух словах и не рассказать. У меня для вас бумаги, на случай согласия. Там всё написано. Если вы заняты, я привезу, куда скажете.
− Сейчас, подожди, соображу, как нам лучше быть…
Егоров задумался. Синоряне назначили встречу в четыре часа дня и обещали начать ловить его, только в случае неявки. Бельского он помнил, как надёжного «раздолбая-металлиста», который три года назад заканчивал учёбу в Санкт-Петербургском Институте Кино и Телевидения. На каникулах он приезжал в Москву и посещал мастер-классы по видеомонтажу. Егоров тогда даже приглашал своих слушателей на Новый год, который отмечали большой компанией на одной из московских киностудий. Бельский там был со своей подругой-студенткой и вполне адекватно общался и с самим Егоровым и с другими присутствующими. Так что ему вполне можно было доверять.
− Может, пригласят в город на Неве, на какие-нибудь съёмки? Там тогда и спрячусь, – подумал Егоров. − Я тут себе небольшой выходной устроил, – сказал он в трубку, − поэтому сегодня дома. Только лучше давай я к тебе подъеду. Ты где сейчас?
− Я у Савёловского вокзала. Одно интересное место осматривал. Приезжайте сюда, если хотите. Как из метро выйдете, наберите мне. Я скажу, куда дальше.
− Ты там до скольки зависнешь? А то я немного перебрал ночью. Долго собираться буду.
− Ничего, у меня времени много. Вам не далеко ли? А то могу куда-нибудь поближе подъехать.
− Нормально, я во Владыкино обитаю. Минут через сорок буду. Я перезвоню тогда. До встречи!
Егоров отправился в душ и отчаянно взвыл под ледяными струями – горячую воду отключили на неделю.
− У-ух, ты ж! До Марса долететь смогли, а бесперебойный подогрев воды сделать − не судьба!
Он оделся, попил минералки и пошёл на улицу.