– Похоже, космопорт заброшен, – сказал Говорящий.
– Здесь есть какая-то энергия?
– Мои приборы ее не ощущают. Никаких аномальных горячих точек, никаких крупномасштабных электромагнитных активностей. Что касается датчиков, приводящих в действие линейный ускоритель, они могут использовать меньше энергии, чем мы способны зарегистрировать.
– И что ты предлагаешь?
– Допустим, системы космопорта все еще исправны. Мы можем это проверить, перелетев к входному отверстию линейного ускорителя и войдя в него.
Несс снова свернулся в клубок.
– Не получится, – возразил Луис. – Вдруг для запуска нужен некий сигнал, а мы его не знаем. Или ускоритель реагирует только на металлический корпус. Если мы попытаемся пролететь сквозь пушку со скоростью Мира-Кольца, мы врежемся в один из ее витков и нас разнесет на куски.
– Я летал на кораблях в подобных условиях во время военных маневров.
– Давно?
– Пожалуй, даже очень. Не важно. Что ты хочешь?
– Заглянуть с обратной стороны, – сказал Луис.
Кукольник тут же развернулся.
Они висели над поверхностью Мира-Кольца, уравняв скорость и разгоняясь с ускорением девять и девяносто четыре сотых метра в секунду за секунду.
– Прожектора, – сказал Несс.
Мощности прожекторов хватало на полтысячи миль, но если их свет и коснулся обратной стороны кольца, то не вернулся назад. Прожектора предназначались исключительно для посадки.
– Несс, ты все еще доверяешь вашим инженерам?
– Им следовало предвидеть подобные обстоятельства.
– А я их предвидел. Я могу осветить Мир-Кольцо, если использую плазменные двигатели, – сказал кзин.
– Действуй.
Говорящий запустил все четыре: два направленных вперед и два побольше – назад. Но в передних, предназначенных для экстренного торможения и, возможно, в качестве оружия, Говорящий открыл сопла на максимальную ширину. Из них вырвался не до конца сгоревший водород. Температура в реакторе падала, пока выхлоп, обычно горячее ядра новой, не охладился до температуры поверхности желтого карлика и два ярких луча не упали на черную обратную сторону Мира-Кольца.
Оказалось, что другая сторона вовсе не плоская. Она вздымалась и опускалась, покрытая буграми и впадинами.
– Я думала, она гладкая, – сказала Тила.
– Нет, рельефная, – ответил Луис. – Могу побиться об заклад – там, где мы видим бугор, на освещенной стороне находится море. А там, где впадина, – гора.
Неровности, однако, оставались почти неразличимы, пока Говорящий не подвел корабль ближе. «Отъявленный лжец» медленно проплыл под краем Мира-Кольца, оказавшись в полутысяче миль под ним. Мимо скользили рельефные бугры и впадины неправильной, отчего-то даже привлекательной формы…
В течение многих веков экскурсионные корабли точно так же плыли над поверхностью земной Луны. И здесь тоже было очень похоже: лишенные воздуха кратеры и вершины, резкие границы света и тени, выхватываемые на обратной стороне Луны мощными прожекторами, которыми были снабжены все подобные корабли.
И все же имелась разница. На любой высоте над Луной всегда был виден плавный изгиб лунного горизонта, резкого и иззубренного на фоне черноты космоса.
Здесь же не было ни кривизны, ни ломаной черты горизонта – лишь геометрически прямая линия уходила в бесконечность, едва различимая на черном фоне.
«Как Говорящий это выдерживает? – подумал Луис. – Час за часом вести „Лжеца“ под брюхом этого… артефакта?»
Луиса пробрала дрожь. Постепенно он привыкал к размерам и масштабам Мира-Кольца, и приятного в этом было мало – как всегда, когда приходится к чему-то привыкать. Он отвел взгляд от жуткого горизонта, вновь посмотрел на освещенную область внизу и над ними.
– Все моря примерно одной величины, – заметил Несс.