Старик остановился у изгороди и, улыбнувшись, о чем-то спросил.
— Я пока не говорю на твоем языке, — ответил Луис.
Кивнув, старик махнул рукой куда-то вверх — что это, приглашение?
Кто-то из детей постарше нашел в себе смелость подпрыгнуть. Это оказалась девочка — дети юбок не носили. Приземлившись на плечо Хмии, она удобно устроилась в его шерсти и начала ее исследовать. Хмии не двигался с места.
— И что мне теперь делать? — спросил он.
— Она безоружна. Не показывай ей, насколько ты опасен.
Луис перебрался через изгородь. Старик отступил в сторону. Хмии осторожно последовал за Луисом. Девочка все так же продолжала сидеть на его плече, прильнув к густой шерсти вокруг шеи.
Луис, Хмии и одноногий краснокожий расположились у костра в окружении детей и начали обучать устройства-переводчики местному языку. Для Луиса это была обычная рутина. Как ни странно, она, похоже, казалась таковой и старику — даже раздававшиеся из переводчиков голоса нисколько его не удивляли.
Его звали Шивит-хуки-Фурлари-как-то-там, и он обладал высоким писклявым голосом. Первой понятной фразой, которую Луис и Хмии от него услышали, стал вопрос:
— Что вы едите? Отвечать не обязательно.
— Я ем растения, морских животных и обработанное огнем мясо. Хмии ест мясо без огня, — ответил Луис, и этого, похоже, оказалось достаточно.
— Мы тоже едим мясо без огня. Хмии, ты необычный гость. — Шивит поколебался. — Должен сказать вам, что мы не занимаемся ришатрой. Не гневайся на нас.
При слове «ришатра» переводчик лишь пискнул.
— Что такое ришатра? — спросил Хмии.
— Мы думали, это слово везде одно и то же, — удивился старик.
Он начал объяснять. Пока они углублялись в тему, пытаясь обойтись знакомыми словами, Хмии хранил странное молчание.
Ришатрой назывался секс с представителями другой расы.
Это слово знали все, и многие расы ее практиковали. Для некоторых это являлось средством взаимного контроля рождаемости, для других — первым шагом к торговому соглашению. Для кого-то это было табу. Местные жители, называвшие себя Народом, не нуждались в табу — они просто были на это неспособны. Возможно, дело заключалось в несоответствии сексуальных сигналов или специфических феромонах.
— Вероятно, ты прибыл издалека, раз об этом не знаешь, — решил старик.
Луис рассказал, что прилетел со звезд за аркой. Нет, ни он, ни Хмии никогда не занимались ришатрой, хотя его собственная раса весьма разнообразна (он вспомнил девушку с Вундерланда на фут выше и на пятнадцать фунтов легче его самого, которая казалась перышком в его руках). Он рассказал о многообразии миров и разумной жизни, но обошел стороной тему войн и оружия.
Племена Народа разводили множество видов животных. Им нравилось разнообразие, но не нравился голод, а держать стада различных животных одновременно было невозможно. Племена Народа поддерживали связь и приглашали друг друга на пиршества, а иногда и делились стадами. Подобное напоминало обмен стилями жизни в полном смысле этого слова — порой, прежде чем расстаться, они обучали друг друга в течение половины фалана. Фалан составлял десять оборотов Мира-Кольца, семьдесят пять суток по тридцать часов каждые.
Беспокоило ли скотоводов присутствие в их селении чужих? Шивит ответил, что нет. Чужие не представляли для них угрозы.
Когда они вернутся? Шивит сказал, что к середине дня. Им пришлось спешить — животные в панике разбежались. Иначе они остались бы, чтобы поговорить.
— Вы едите мясо сразу после того, как оно было убито? — спросил Луис.
— Нет, — улыбнулся Шивит. — Полдня можно и подождать. День и ночь — уже слишком долго.
— Вы когда-либо...
Хмии внезапно встал. Мягко опустив девочку на землю, он выключил переводчик.
— Луис, мне нужно размяться и побыть одному. Я долгое время провел в замкнутом пространстве, и это грозит моему психическому здоровью! Я тебе нужен?
— Нет. Эй...
Хмии уже перепрыгнул через изгородь, но все же обернулся.