Судьба Иерусалима: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Бен остановился в мотеле на самой границе штата Нью-Хэмпшир, записавшись в книге, как Бен Коди с сыном. Марк вошел в комнату, все еще сжимая свой крест.

Глаза его метались из стороны в сторону, как загнанные зверьки. Он держал крест, пока Бен закрыл дверь, включил телевизор и немного посмотрел его. Две африканских страны начали войну. Президент схватил простуду, но не очень серьезную. Какой-то тип в Лос-Анджелесе свихнулся и убил четырнадцать человек. В Южном Мэне предсказывают дождь со снегом.

Салемс-Лот спал, и вампиры бродили по его улицам и по дорогам графства, неся с собой зло. Некоторые из них еще сохраняли сообразительность и пользовались этим, чтобы утолить голод. Лоуренс Крокетт позвонил Ройялу Сноу и пригласил к себе поиграть в криббидж. Как только Ройял переступил порог, Крокетт с женой набросилась на него. Глинис Мэйберри позвонила Мэйбл Вертс, сказав, что ей страшно, и она просит посидеть с ней, пока ее муж не вернется из Уотервилла. Мэйбл не могла не откликнуться на эту просьбу, и, когда она через десять минут открыла дверь, перед ней предстала совершенно голая Глинис с кошельком в руке, ухмыляющаяся мрачной улыбкой. Мэйбл успела закричать только один раз. Когда Делберт Марки вышел из своей опустевшей таверны в восемь часов, вышедшие из темноты Карл Формэн и Гомер Маккаслин объявили ему, что хотят выпить. Милта Кроссена навестили в его магазине несколько давних знакомых и покупателей. А к Джорджу Миддлеру пришли ребята из старших классов, которые часто сообщали ему новости. На этот раз его любопытство было удовлетворено сполна.

Туристы и прочие по-прежнему проезжали по дороге номер 12, не видя в Лоте ничего, кроме тридцатипятимильного ограничителя скорости. За городом они опять повышали скорость до шестидесяти с единственной мыслью: «Господи, что за сонный городишко!»

А город хранил свои тайны, и дом Марстенов возвышался над ним, как поверженный король.

Бен вернулся в город на следующий день, оставив Марка в комнате мотеля. По пути он заехал в хозяйственный магазин в Уэстбруке и купил там лопату и кирку.

Салемс-Лот безмолвно лежал под низким серым небом, с которого еще не начал поливать дождь. Несколько машин ездило по улицам. У Спенсера было открыто, но на кафе «Экселент» висел замок, меню при входе осталось незаполненным.

Пустые улицы пробрали его дрожью, он вспомнил старый рок-н-рольный альбом с изображением залитого кровью лица и надпись: «Они приходят только по ночам».

Сперва он заехал к Еве, поднялся на второй этаж и открыл свою дверь. Все осталось без изменений: смятая постель, стол, полная корзина для бумаг. Он вывалил ее содержимое в центр комнаты.

Взяв рукопись, он разорвал ее и уложил на вершину бумажной кучи. Потом поджег все это зажигалкой. Пламя облизало машинописные страницы, нашло их достаточно вкусными и принялось пережевывать. Листки чернели по краям, потом вспыхивали. Из кучи потянулся белесый дымок, и он открыл окно.

На подоконнике лежало пресс-папье — стеклянный шар, подобранный им во время того давнего визита в страшный дом. Потряси и смотри, как падает снег.

Он так и сделал, держа его перед глазами, как будто опять стал мальчишкой. Сквозь падающий снег можно было видеть маленький домик с ведущей к нему тропинкой. Ставни в домике были закрыты, но мальчик с воображением (вроде Марка Петри) легко мог представить, как их открывает длинная белая рука, как выглядывает бледное лицо, ухмыляющееся волчьими клыками, и приглашает в запредельный мир фальшивого снега, где не существует времени. Это лицо смотрело на него сейчас, бледное и полное неутолимого голода, лицо, которое никогда не увидит солнца и голубого неба.

Это было его собственное лицо.

Он швырнул пресс-папье в угол, и оно разбилось.

Он вышел из комнаты, не оборачиваясь.

Он спустился в подвал за телом Джимми, и это оказалось самым тяжелым. Гроб лежал там же, где они его оставили, пустой и полный пыли. Нет… не совсем пустой. Там лежал кол и еще что-то. Он почувствовал тошноту. Зубы. Зубы Барлоу — все, что от него осталось. Бен подошел и поднял их — и они дернулись в его руке, как белые моллюски, пытаясь сомкнуться и укусить его.

С криком отвращения он отшвырнул их.

— Боже, — прошептал он, вытирая руку о рубашку. — Господи Боже. Сделай так, чтобы все это кончилось.

Пускай он никогда не вернется.

Кое-как он вытащил из подвала тело Джимми, все еще завернутое в Евины занавески. Он погрузил сверток в «бьюик» Джимми и поехал к дому Петри, положив лопату и кирку на заднее сиденье рядом с черной сумкой. На лесной поляне за домом Петри он провел остаток утра и значительную часть дня, роя широкую могилу глубиной в четыре фута. В нее он опустил тела Джимми и четы Петри, которые были завернуты в пыльное покрывало.

Он начал засыпать могилу в половине третьего. Движения его ускорялись по мере того, как свет начал меркнуть. Пот заливал ему глаза не только от физических усилий.

Все было кончено к четырем часам. Он утоптал землю, как мог, и поехал обратно в город, положив лопату с киркой в багажник. Машину он оставил возле кафе «Экселент».

Какое-то время он стоял там, осматриваясь. Опустевшие деловые здания, казалось, следили за улицей. Начавшийся дождь капал медленно и печально, как слезы.

Маленький парк, где он впервые встретил Сьюзен, был пуст и заброшен. Никого не было и в муниципальном здании. В окошке конторы Ларри Крокетта еще белела надпись: «Скоро буду». Единственным звуком был шум дождя.

Он прошел по Рейлроуд-стрит и, вернувшись к Еве, он постоял возле машины, глядя на это место в последний раз.

Город был мертв. Он знал это твердо, так же, как твердо знал, что Миранда умерла, когда увидел ее босоножку, лежащую на дороге.

Он начал плакать. Он все еще плакал, когда проезжал мимо плаката: «Вы покидаете Джерусалемс-Лот, чудесный маленький городок. Приезжайте снова!»

Он выехал на шоссе. Между деревьев мелькнул дом Марстенов. Он направился к югу. Там был Марк.

Там была жизнь.

Эпилог