Иришке снова снились они, только теперь не возникало никаких вопросов о том, кто уже полтора года приходит в ее сны. Кас — нежный и страстный, переменчивый как огонь, который течет в его крови, наделяя магической силой. Грегори — надежный и несокрушимый как скалы, темный как ночь, что приносит наслаждения и свободу. Почему она не поняла этого раньше? Может быть просто не пришло время, а теперь словно чья-то рука сдернула мутную пелену, укрывающую одну простую истину. Все эти грезы вновь и вновь рассказывали Иришке, что свое счастье она обретет только рядом с теми, кто волей Пресветлой Матери стал ее мужьями.
— Кас! Грег!
— Чшшш, мы здесь, птичка, — тут же отзывается некромант. — Опять плохой сон?
— Хороший, — она прижимается к широкой груди мужа. — Очень хороший.
— Прости меня, сладкая, — раздается совсем рядом. — Я без тебя не могу. Совсем. Ну не отворачивайся от меня, пожалуйста. Не молчи. Поверь мне еще только один раз, и, клянусь, ты не пожалеешь.
— Птичка, Кас вовсе не такая сволочь, как кажется, да и я его спровоцировал, чего уж греха таить.
— Зачем? — она заглянула в черные глаза.
— Хотел, чтобы ты была только моей, ревновал.
— Понимаешь, сладкая, мы оба выросли в необычных семьях. У наших матушек был только один супруг.
— Мы думали, что это из-за королевской милости, птичка. Но как бы там ни было к тому, что ты у нас одна на двоих оказались не готовы.
— Ну да, — согласилась Иришка, — Касу я оказалась не нужна, а ты, наоборот, не пожелал делиться.
— Нужна, очень нужна, — рыжий попытался повернуть жену к себе, но та только дернула плечом, сбрасывая его руку. — Я готов доказать…
— Опять подарки? Нечто запредельно дорогое? Чтобы мне было в чем в лес ходить?
— Скоро поедем в столицу, — посулил маркиз.
— Не хочу, нам с Мирандой и здесь хорошо.
— Ты будешь блистать в свете, Аола.
— Кас, да не хочу я туда.
— И все-таки нам придется отправиться сначала в Ридаан, а потом в Мулен. Тебя надо представить ко двору, птичка, — прекратил споры Грег.
— Ладно, — она тяжело вздохнула и снова спрятала лицо на груди некроманта.
Грегори ничего не оставалось, как только обнять свое сокровище, поверх ее головы многозначительно поглядывая на Кастерса, мол ты мне друг, но жену отталкивать я не буду. Правильно растолковав пантомиму, рыжий только понимающе кивнул, а потом вопросительно поднял брови и, дождавшись согласного кивка, поцеловал нежную шейку Аолы.
— Кас, нет!
— Наконец-то я слышу эти слова, — обрадовался некромант и улегся на спину, увлекая за собой супругу. — Они звучат как настоящая музыка. Умница ты моя, дай поцелую!
— Что вы… — договорить не получилось.
— А что мы? Мы ничего! — рыжий прикидывал как бы половчее стянуть с Аолы сорочку, по всему выходило, что придется рвать. — Мы хорошие.
Треск ткани показался слишком громким.
— Ой, как нехорошо получилось, — покаялся Кас и принялся прокладывать дорожку из поцелуев, не пропуская ни одного позвонка на узкой девичьей спине.
— Грег!
— Да, птичка, — он приподнял бедра, позволяя Иришке ощутить всю степень его желания. — Красавица моя, — Грегори осторожно развел в стороны ее ягодицы.
— Нет, моя, — не согласился рыжий и размашисто лизнул.
— Что вы задумали? — она хотела вырваться, но вместо этого подалась навсречу языку и пальцам Каса.