Скомканная подушка валялась на полу, одеяло забилось в угол кровати. Я согнулся пополам и, хватая открытым ртом воздух, уставился невидящим взглядом перед собой. Постепенно зрение пришло в норму, бешено стучащее сердце немного успокоилось. Я вытер пот со лба тыльной стороной ладони.
Мне в очередной раз приснился кошмар. Что-то темное, гигантский организм из живых, шевелящихся труб, а в центре — пульсирующее черное сердце. Снилось, что я внутри. Было страшно и больно.
Детали смешались перед глазами и после пробуждения тут же превратились в какую-то нелепую кашу.
Нужно вставать!
Я надел шорты, потянулся, широко зевнул, а затем посмотрел на часы. Было еще довольно рано — старый электронный будильник показывал «8.41».
Я еще раз зевнул и, как был — босиком, спустился в гостиную. Мама уже завтракала. Она вообще любила вставать пораньше.
— Доброе утро! — увидев меня, мама улыбнулась.
— Доброе! — неожиданно хриплым голосом сказал я.
— Ты чего-то рано сегодня поднялся. Не спится?
— Да, ерунда… Кошмар приснился…
— Что за кошмар?
— Не знаю. Не помню уже. — Я, конечно, немного лукавил. Просто не хотелось снова вспоминать то жуткое черное сердце.
— Завтракать будешь?
Я кивнул.
— Тебе яичницу приготовить или молоко попьешь с бликерсами?
— Наверное, и то и другое. — Я пригладил растрепанные волосы.
— Ой, смотри у меня, Сережа! Будешь толстым — никто тебя любить не будет!
«Меня и так никто не любит», — подумал я, но, не желая травмировать маму, сказал другое:
— Завтрак съешь сам, обед подели с другом, ужин отдай собаке! — Я хорошо помнил старую детскую пословицу.
— Не собаке, а врагу, — с улыбкой поправила меня мама. — Дурачок ты у меня еще, дурачок!
— Я не дурак! Врагу даже ужина нельзя отдавать! — Я немного обиделся на мамины слова о моей глупости. Как-никак завтра мне исполнялось целых тринадцать лет.
— Ладно, иди в душ, герой! И мойся прохладной водой — а то встал ни свет ни заря, спишь ведь на ходу!
Сказав это, мама неожиданно глубоко вздохнула и схватилась рукой за грудь. Я подбежал к ней.
— Ма, ты чего? Сердце?
— Да, сынок… Что-то кольнуло…
Схватив со стола стакан, я наполнил его водой из графина и протянул маме. Она маленькими глоточками стала пить.
— Ну, как ты? — спросил я, внимательно глядя на мать.
— Все хорошо, — она откинулась на спинку стула. — Уже прошло!
— Правда?
— Да-да, — мама слегка улыбнулась. — Иди, мойся!