Родители сделали мне невероятный подарок – они сделали меня хозяйкой магазина, обеспечив мое будущее, но никогда не говорили, что я не могу выбрать другого пути.
Сейчас мы продаем много газет и свечей. Продаем большие сумки с цитатами из литературных произведений. Продаем подростковую литературу в большем количестве, чем прежде. И продаем меньше классики и меньше книг в твердой обложке. Но я думаю, что это тоже из-за меня, потому что я, хорошо это или плохо, веду дела по-другому.
Теперь, с возвращением Мари, все может измениться. Возможно, мы даже упрочим свое положение.
Мужчина уходит, а я собираюсь направиться к машине и попытаться вернуть того, кого люблю больше жизни.
– Ладно, – говорю я. – Я пойду. Пожелай мне удачи.
Дойдя до двери, я оборачиваюсь. Я думаю, что нужно высказать до конца то, что было недосказано.
– Спасибо, – говорю я родителям. – За то, что верили в меня и отдали мне магазин, и за то, что ждали, пока я по-своему, на свой собственный манер, полюблю его. Спасибо за то, что подталкивали меня к жизни, которая делает меня счастливой.
Глядя на маму, я думаю, что она вот-вот расплачется, но она сдерживается.
– Само собой, милая, – говорит она, в то время как отец подмигивает мне. Вот что значит родители.
Ты благодаришь их за подарок, который они тебе сделали и который предопределил всю твою жизнь, а они отвечают: «Само собой».
Уже стоя в дверях, я поворачиваюсь к Мари и говорю:
– С возвращением!
Придя на парковку на заднем дворе, я вижу, что на переднем сиденье лежит купленный несколько дней назад сэндвич, отчего в машине стоит едкий кисловатый запах. Я хватаю его и бросаю в мусорный контейнер, а потом на минутку открываю обе двери машины, пытаясь проветрить ее.
В это момент я вижу, что на парковку заезжает машина.
Мне не нужно смотреть через ветровое стекло, чтобы понять, кто это.
Но, разумеется, я все равно смотрю.
Сэм.
У меня начинает колотиться сердце, я слышу, как глухо и ритмично оно пульсирует в груди.
Я подбегаю к его машине как раз в тот момент, когда он выходит из нее.
Он – в слаксах и рубашке с ослабленным галстуком, свободно охватывающим его шею. Куртка на нем расстегнута.
Сейчас разгар дня, и он должен быть в школе.
А он стоит на парковке у моего магазина с налитыми кровью глазами.
Я смотрю на него и вижу, что он безутешен.
– Мне нужно поговорить с тобой, – говорит он, при этом на холоде у него изо рта выбивается струйка пара.
– Мне тоже нужно поговорить с тобой, – говорю я.
– Нет, – продолжает Сэм, поднимая ладонь вверх. – Сначала я.
Я чувствую, что мое сердце разрывается. Все кончено? Я опустошена от того, что моя неуверенность привела к тому, что мужчина, которого я люблю, потерял уверенность во мне. Я чувствую, что должна скорее попробовать остановить время, оставаясь с ним как можно дольше, прежде чем он навеки покинет меня, если именно к этому он клонит.
– Может быть, сядем в машину? – предлагаю я. – Включим обогрев?
Кивнув, Сэм открывает дверь своей машины. Обойдя ее, я сажусь на пассажирское место, потирая ладони друг о друга, чтобы согреться. Сэм включает зажигание, и мы ждем, пока в машине станет тепло. Скоро мои руки согреваются.
– Послушай, – говорит Сэм. – Последние четыре дня я много думал.